Книга Гордость. Вера. Верность, страница 48 – Кирилл Малышев

Потеряв последние силы, он рухнул на колени, а затем, запрокинув небритый подбородок, повалился на бок. Голова глухо ударилась о твёрдый камень мостовой. Конвульсии продолжали сотрясать его тело, но всё медленнее и медленнее, пока мужчина не затих окончательно.

Под дружинником начало расплываться красно-оранжевое пятно.

Спустя несколько мгновений рядом с ним упал и второй дозорный – его ночной спутник.

Зима в Каменецком княжестве – суровая и неотвратимая.

С первых дней рюена небо над Каменецией затягивают тяжёлые, свинцовые тучи. Начинают дуть пронизывающие ветры, которые, будто голодные хищники, рыщут над заснеженными полями и бесплодными равнинами, воя и скуля. Ловко, как руки умелых карманников, они проникают под одежду, вынуждая путников плотнее кутаться в тёплые плащи, подбитые густым мехом – единственную защиту от безжалостной стужи.

Под тяжестью снежных шапок ветви елей, могучих дубов и величественных чернодеревьев склоняются к земле, словно кланяясь глядящему на них человеку. Плотный белый покров укрывает землю, и преодолеть его можно лишь по трём дорогам: Западному, Великому и Степному трактам.

Реки здесь замерзают гораздо раньше, чем в южном, Радонском княжестве. Бра́тинка и Рудя́нка, скрытые под толстой ледяной коркой, остаются неподвижными до самого тра́веня, в то время как в окрестностях Радограда уже в цве́тене по водам Радони снуют многочисленные плоты и челны рыбаков и торговцев.

Жители Каменецкого княжества привыкли к суровой погоде, как мужик привыкает к старой, сварливой жене, с которой прожил бок о бок долгие годы. Никто из них не ропщет на метель, прикрывая лицо от колючей ледяной пыли, подхваченной ветром. Они давно сроднились с морозом и снегом.

Лишь княжич Игорь, сын каменецкого владыки Роговолда, даже сидя в походном шатре у горящего очага, ёжился, слушая, как студёный вихрь яростно треплет матерчатые стенки его укрытия. Он раздраженно смотрел по сторонам, всем своим видом показывая, как ему ненавистен и этот холод, и сам шатёр, защищавший его от вьюги. Игорь не любил зиму. За почти три десятка лет жизни он так и не привык к северной непогоде.

Плечи молодого человека покрывал плащ в цвет княжеского знамени – чёрного с золотой вышивкой. На тонкой, длинной шее был намотан тёплый шерстяной шарф, не позволяющий холоду пробраться за воротник. Рядом, на простом деревянном столе, лежала шапка из медвежьего меха – несколько минут назад снятая Игорем с головы, покрытой чёрными, как воронье крыло, волосами.

Княжич был высок и строен. Его худощавое тело не отличалось внушительностью и шириной плеч, но ровная, как каменецкое копьё, спина и горделивая осанка, такая же, как у отца, выдавали в нём человека знатного происхождения. Лицом Игорь тоже напоминал Роговолда: те же высокие скулы и острый с горбинкой нос, такие же холодные голубые глаза, чётко очерченные губы в обрамлении аккуратно подстриженных усов и бороды.

В руках княжич держал свиток, минуту назад принесённый ему слугой – небольшой, аккуратно скрученный лист с печатью государя. Прямиком из Радограда.

Осторожно развернув послание длинными тонкими пальцами, Игорь на несколько мгновений погрузился в его изучение. Дочитав, раздражённо хмыкнул. Встал и сделал несколько стремительных шагов перед пышущим жаром очагом. Затем, резко развернул свиток и снова пробежал глазами по тщательно выведенным буквам: