Книга Гордость. Вера. Верность, страница 49 – Кирилл Малышев

«Занял Радоград. Ускорь сбор дани, возможно, первую часть потребуется выплатить уже в начале весны. Закончив с этим, займись пополнением дружины. Не исключено, что вскоре понадобится подкрепление».

Всего несколько сухих строк, торопливо начертанных рукой отца, вызвали у мужчины неприятные чувств. Злость, обида, раздражение. На бумаге был приказ, а не письмо сыну.

Сухо и жёстко. Всё как всегда. Ничего нового.

Вот уже второй месяц княжич с остатками войска по велению родителя объезжал земли, повторно взыскивая подати. Дань повелителю Степи, собранная по обычаю в начале осени, уже была отправлена. Однако, затея Роговолда требовала значительного увеличения сборов.

Каменецкое княжество раскинулось широко, и чтобы поспеть до весенней распутицы, Игорь предусмотрительно разделил оставшееся у него войско на четыре отряда. Каждый из них объезжал свою часть владений.

Один – селения к северу от реки Рудя́нки, включая сам Рудя́нск.

Второй занимался деревнями к югу от неё и должен был дойти до Старо́ва – второго по значению города княжества и самого древнего поселения во всей Радонии.

Третий отряд отвечал за земли на востоке между Зытью, Радонью и Братинкой – там, где прежде процветали Скрыжань и Ротинец, ставшие после ханатского набега лишь бледной тенью прошлого величия.

Сам Игорь возглавил четвёртую часть дружины. Воины под его командованием собирали подати на севере, в междуречье Радони и Братинки. Здесь, на холмах, зажатых водами двух великих рек с запада, востока и юга, и чёрной грядой Каменецких гор с севера, раскинулась Чёрная пуща – самый большой лес чернодеревьев во всей Радонии.

Протянувшийся на многие вёрсты с запада на восток и с севера на юг, он являлся колыбелью языческой веры. Люди, жившие под сенью величественных деревьев, поклонялись Матери-Земле задолго до прихода Изяслава, и немалая часть из них продолжала свои обряды до сих пор.

Алексей Стегловитый, несколько столетий назад уже пытался обратить местные племена в истинную веру, предав огню большую часть их селений. Но окончательно истребить язычников грозный военачальник не сумел. Уйдя в горы, многие из них вернулись после ухода карательного войска и, отстроив деревни заново, продолжили чтить Макушу, Древлицу, Ладунью и прочих великих и малых духов.

Нынешний хозяин этих мест, Роговолд, всегда смотрел сквозь пальцы на верования, царящие неподалёку от его столицы. Он полагал, что если язычники исправно платят дань и признают его власть, то не столь важно, кому они возносят молитвы. Разрушать их дома и наказывать подданных за отрицание существования семиликого Зарога он не собирался – это казалось ему непрактичным.

Но Игорь придерживался иного мнения.

Единственный сын государя презирал идолопоклонников. Они казались ему если не животными, то уж точно кем-то несоизмеримо менее достойными, чем последователи святой веры.

Их суеверия, обряды – всё это вызывало в нём отвращение. За последние недели княжич посетил множество поселений язычников: Заме́тье, У́горицу, Волчий Ров и другие. И в каждом из них при виде обязательного для этих мест капища он скрежетал зубами от ненависти.

«Когда я займу место отца, вы у меня попляшете», – часто думал он, сдерживая приступ ярости.

Жители княжества с крайним неодобрением и непониманием восприняли решение государя повторно обложить их данью. В начале зимы расстаться с едой и скотиной означало для многих голодную смерть, и потому стычки с дружиной стали обычным делом. Ко всему прочему ситуацию усугубляло грубое отношение Игоря к селянам.