Книга Гордость. Вера. Верность, страница 45 – Кирилл Малышев

Оксана, дрожа от холода и волнения, начала развязывать бечёвку, которой был перевязан мешок. Затем, подняв его, она с грохотом вытряхнула оттуда что-то бесформенное.

В воздухе разлилось отвратительное зловоние. Мужчина, зажав нос, едва смог сдержать приступ тошноты. На земле у его ног лежала большая мёртвая собака со вспоротым брюхом. Её гниющие внутренности, вывалившиеся из распоротого живота, были густо усыпаны копошащимися личинками.

Оксана, прикрыв глаза, опустила руки на смердящую требуху. Опарыши тут же покрыли её ладони. Затем раздался её тихий, глубокий голос. Женщина принялась шептать заговор:

"Гниющая плоть, воду обрати в яд,

Кто ею напьётся – кровью захлебнется

Кто руки ополоснёт – в могилу сойдёт

Кто запах вдохнёт – мигом помрёт

Кто еду сварит – земле кости подарит"

В темноте, окружающей подельников, что-то неуловимо изменилось. Незнакомец вдруг увидел, как вокруг туши собаки сгущается мрак. Он стал плотным, пульсирующим, почти осязаемым – словно живое существо.

Несмотря на леденящий холод, лицо мужчины обдало жаром. Тихий шёпот, невнятный и зловещий, пронёсся над площадью. Какие-то размытые силуэты скользнули по крышам и стенам окружавших их домов, а затем – по мощёной булыжником мостовой, стекаясь к сидящей на корточках Оксане.

Женщина, словно обессилев, со стоном опустилась на ледяную брусчатку. Её дыхание было прерывистым, тело сотрясалось от напряжения. Собрав последние силы, она непослушными руками подняла разлагающуюся тушу и бросила её в чёрное отверстие желоба.

Через мгновение до её слуха донёсся едва различимый всплеск.

— Всё?

Мужчина говорил отрывисто, нетерпеливо. Он пристально глядел на очертания окружающих построек, пытаясь разглядеть во мраке приближающийся дозор.

— Да, – едва слышно ответила Оксана. – Я закончила.

Женщина сидела, покачиваясь из стороны в сторону, словно осенний лист на ветру. Было ясно, что ждать от неё помощи не имело смысла. Поэтому сообщник, поплевав на ладони, начал, пыхтя, двигать крышку обратно. К его радости, назад она шла легче, и вскоре ему, хоть и с трудом, но всё же удалось вернуть заслонку на место.

Подняв Оксану под руку, он, поддерживая её – женщина едва могла идти, – так быстро, насколько это было возможно, направился обратно, туда, откуда пришли: в тенистый, безлюдный переулок.

Знахарка начала задыхаться. Казалось, ей не хватает воздуха, но незнакомец тащил её всё дальше и дальше от колодца, не давая перевести дух.

Наконец они остановились. Знахарка была бледна, как снег. Её обычно полные, красиво очерченные губы цвета спелой вишни посинели и были плотно сжаты. Кожа на лице обвисла, женщина будто постарела на несколько лет.

Пошатнувшись, она оперлась об угол дома и издала странный, рычащий звук. Затем её вырвало на покрытую льдом брусчатку чем-то чёрным и зловонным. Мужчина с отвращением смотрел, как целительница, лишившись сил, медленно сползла по стене, сев прямо в лужу собственной блевоты.

— Дело точно сделано? – тихо спросил он.

— Да, – едва дыша, ответила Оксана. – Это древний заговор. Он… он усиливает гнилую плоть. Вода… она отравлена. До новой луны любой, кто коснётся её, умрёт… Плата… Мне обещали щедрую плату.

— Хорошо, – кивнул незнакомец.

Сев перед ней на корточки, он наклонился, пытаясь отыскать что-то в бесчисленных складках плаща. Стараясь прийти в себя, женщина, хватая ртом морозный воздух, наблюдала за ним из-под полузакрытых век.