Книга Душа мавки, страница 27 – Ева Бран

— Внутрь… нельзя, - выдавила она. Голос её ещё плохо слушался и больше походил на скрип.

— Можно, - сказал я. – Если сделать всё правильно.

Она не верила. И правильно делала: мир редко бывает мягким к тем, кто не вписывается в него. Я достал маленький стеклянный пузырёк – обычный аптечный, с пробкой, но на пробке была намотана красная нить, а на стекле нацарапан особый знак.

— Что это? – Арина чуть наклонилась, разглядывая склянку.

— Оберег. Сейчас сделаю так, чтобы ты смогла уйти от озера, - ответил я.

Зачерпнув немного воды, капнул в пузырёк несколько капель крови.

— Зачем… кровь? - поинтересовалась Арина, внимательно наблюдая за моими действиями.

— Чтобы стихии смешались, - ответил спокойно, закрываю крышку и продевая шнурок. – Чтобы дорога не разорвала тебя на куски. Моя кровь – это своеобразный якорь. Твоя вода, моя земля.

В её глазах читалось недоверие и смирение с чужими правилами, потому что она понимала, что иначе может стать безумным зверем.

Я прошептал оговор и повесил пузырёк ей на шею. Слегка коснулся бледной, влажной кожи, которая отозвалась стылостью. Пальцы тут же заледенели. Нечисть. Хоть и похожа на человека, но Навь в себе носит.

Мавка вздрогнула, когда стекло коснулось кожи. Вода внутри пузырька будто ожила: дрогнула, прижалась к стенкам.

— Тяжело… - прошептала она.

— Привыкнешь, - ответил я и собрал ритуальные вещи в рюкзак, показывая, что мы можем идти.

Арина посмотрела на тёмную гладь озера, и в её взгляде я увидел множество разных эмоций. Потом она взглянула на меня и кивнула. Мы стали возвращаться к машине. Я шёл позади Арины, настороженно наблюдая за мавкой.

Она шла неловко, будто тело было не её. Девичьи стопы касались земли осторожно, словно трава могла укусить. Босые ступни выглядели настолько тонкими, что у меня невольно сжалось сердце. Снова ощутил жалость к ней. За что выпала девушке подобная судьба? Мокрый, почти истлевший сарафан практически не скрывал фигуру. Старался не пялиться, чтобы не обидеть Арину неосторожным взглядом. Она и так настрадалась из-за мужчин. Ветер трогал её мокрые, тяжёлые волосы, и она вздрагивала, словно от прикосновений чужих пальцев.

Когда я открыл дверь машины, мавка застыла.

— Железо… - прошептала она и глянула на меня почти зло.

— Что поделать? Придётся потерпеть.

Она наклонилась, коснулась пальцами дверной ручки и отдёрнула руку, будто обожглась.

— Больно?

— Щиплет, - выдавила Арина, сведя тонкие брови к переносице.

— Тогда не трогай, - сказал я. – Садись. Я помогу.

Её глаза вспыхнули злостью. О чём мавка думала – загадка. Может, не хотела быть слишком зависимой. Может, вспомнила чужие гадкие прикосновения, лишившие её жизни. Но она всё же села – медленно, неуклюже. И тут же, как только закрылась дверь, внутри машины стало холоднее. Стекла запотели, будто мы ехали не по дороге, а по дну озера.

Я завёл двигатель. Деревня была недалеко, но дорога всё равно казалась долгой, потому что рядом сидела необычная пассажирка. Рядом сидела древняя беда, которая пыталась стать человеком.

Арина смотрела в окно и молчала. Иногда её плечи вздрагивали, и она сжималась, становясь будто меньше. Я не спрашивал ни о чём. Вопросы сейчас были неуместны. Когда показались первые дома деревни, она наклонилась вперёд.