Книга Душа мавки, страница 26 – Ева Бран

Я слушала и понимала не все слова. Но понимала главное: он не хотел причинить мне зло. Не хотел причинить боль. Это вышло случайно. И всё равно вышло. Заставила себя сделать глубокий вдох, который всё ещё приносил страдания.

— Я… не хочу… брать, - произнесла с запинкой. И слово «брать» отозвалось во мне голодом. Я сглотнула. – Но… не умею… иначе.

Это была правда. Самая страшная.

Руслан смотрел на меня довольно долго, а потом кивнул.

— Тогда учись, - сказал он. – Но я не могу оставить тебя здесь одну, без контроля, иначе снова может случиться несчастье. Ты пойдёшь со мной.

Я хотела отшатнуться. «Со мной» - значит, к людям. Туда, где мне больно и где меня ненавидят. Но внутри меня вдруг поднялась волна упрямства. Если я останусь в воде, я точно стану зверем. Если решусь пойти, то, может быть, у меня получится снова стать собой.

— Как? - прошептала я.

— Сначала – правила, - сказал Руслан. –Ты не трогаешь людей. Ты не охотишься. Ты слушаешь, наблюдаешь, учишься. А я ищу того, кто вынимает сердца у нечисти. И параллельно мы будем пытаться разузнать о твоём прошлом чуть больше. – Он помолчал и добавил, уже тише: - И, если ты сорвёшься… я тебя остановлю.

Угроза была честной. Я кивнула. А потом впервые за долгое время, попыталась сделать то, что делают живые, когда соглашаются не из страха, а исходя из собственного выбора. Я протянула руку. Она дрожала, пальцы были холодные, мокрые, не совсем человеческие. Я не знала, можно ли касаться охотника. Я не знала, больно ли ему будет.

Руслан не взял мою руку. Он просто посмотрел на неё, и на секунду в его глазах мелькнуло нечто, что я не смогла понять.

— Потом, - сказал он.

Глава 7

Руслан

Я не люблю города. В городе слишком много фонового шума. Там даже тишина шумит: в трубах, в проводах, в рекламе, в людских лицах, которые смотрят сквозь тебя, словно через стекло. Город высасывает силы, будто упырь, требуя всё новых вливаний. Мне и так хватает выкачки энергии на работе, чтобы ещё с бетонным монстром делиться.

Мой дом стоял на краю деревни, на отшибе. За моим забором начинался густой лес. Я любил туда ходить по мирским делам: собрать грибы, послушать пение птиц, порыбачить в небольшой речке, протекающей за оврагом. Никакой охоты – только восстановление ресурсов. И воздух здесь пах не выхлопами, а сырым мхом и хвоей. Дом я купил довольно старый, но крепкий. Сделал потихоньку ремонт, облагородил территорию и жил в своё удовольствие, зализывая душевные раны.

В деревне за глаза меня называли странным отшельником. Бабки на лавочках шептались, выстраивая версии, почему молодой, крепкий, привлекательный мужчина живёт один. Разное говорили: что я психопат, что колдун, что беглый преступник. Слухи один другого абсурднее. Хотя если взять версию про колдуна… Одним словом, меня побаивались и близко не подходили, что несказанно радовало.

Сюда я и вёз Арину.

Хотя вёз – это громко сказано. Её нельзя было просто посадить в машину и отвезти, как живого человека. Она была водой. Она держалась озера, как младенец держится матери: если оторвать резко – захлебнётся, развеется, исчезнет.

Мы стояли у кромки озера, где песок студил ноги, а туман стелился по земле, словно кто-то выплеснул молоко. Арина была бледная, мокрая, слишком чуждая для земной стихии. Казалось, что она вот-вот рассыплется росой на ветру. Мавка смотрела на машину так, будто это дикий, голодный зверь.