Книга Иван-царевич и белый сов, страница 86 – Елизавета Соболянская

Берендей только хмыкнул, а вот Премудрая разговор поддержала:

— Змей рожден от царя, это верно. А матерью его была вдовая боярыня из Тридесятого. Царь к ней явился ужиком безобидным и напал ночью…

Женщины ахнули, а царица скорбно покачала головой:

— Скрывала она долго, а потом и правда родила под забором, да в крапиву ребенка выкинула. Не смогла полюбить плод насилия. Змей дитя свое забрал, конечно, но тот змееныш всю жизнь на мать обижался, а Жар-птица его за больное задела… Как бы вредить не стал.

— Не станет, – качнула головой невеста Сова. – То, что я нашла суженого, мои родные уже узнали, скоро прилетят, змеи сюда долго не сунутся!

Все присутствующие вздохнули с изрядным облегчением.

Глава 42

Появление змеиного царя приглушило веселье, так что пир понемногу завершился. Бояре с поклонами покинули царский терем, слуги начали собирать со столов, Иван повел утомленную Елену в опочивальню, да и Сов со своей Птичкой за ними наладились. Василиса развернулась было за сыном, да Берендей поймал ее за рукав:

— Постой, жена моя…

Царица одарила мужа тяжелым взглядом:

— Ой ли? Десять лет была чужая, а теперь опять жена?

Берендей угрюмо насупился:

— Я с тобой не разводился!

— Всего лишь на верную смерть послал, да позабыл и про меня, и про сына! – строго сказала Премудрая. – А ну как добился бы Змей своего? Осталась бы я на той тропинке, где твори стрельцы полегли!

Берендей нахмурился и засопел:

— Не знал я, что это Змеевы козни!

— Не знал, – согласилась Премудрая, – но слушать меня не захотел и сына от себя с радостью отослал.

Царь потупился, признавая свою вину, но тут же как мальчишка упрямо вскинул голову:

— Все равно ты моя жена!

— Жена, жена, – покивала Василиса, – да десять лет спала одна. Пошла я спать, царь-батюшка, долгие осенины случились.

Берендей, не веря своим глазам, наблюдал за тем, как Премудрая чинно двинулась к своему терему.

— А как же я? – спросил он.

— А ты так же, как последние десять лет, – кивнула Василиса, удаляясь.

Берендей не знал, что делать – кулаки сами сжимались от гнева, а разум, еще не затопленный раздражением, напомнил, что жена его Премудрая. Просто так на кривой козе не подъедешь!

Вдруг царь ощутил, что кто-то стоит за его спиной. Он резко обернулся и увидел незнакомую девицу. Хотел было шугануть, приняв за чернавку, но больно та прямо стояла, да и платье на ней богатое.

— Ваше царское величество, – поклонилась девица, – Наталья я, дочь боярская! Если позволите… царица-матушка наша цветы любит… Травки разные полезные… В монастыре она от царской роскоши поотвыкла, все сама делала наравне с прочими черницами, а вот цветы любит очень!

Сказала такое девица, поклонилась снова и скрылась в переходе.

Задумался Берендей.

Ушел в свою царскую опочивальню, встал у окна, на терем царицы поглядел. А ведь было дело – дарил он своей Премудрой букеты сирени такие, что еле в руках заносил. Обрывал для нее тюльпаны в хазарском каганате и просил тамошних колдунов продлить жизнь цветочкам аленьким, чтобы мог он порадовать свою царицу. Да и садик ее розовый пополнял каждый раз, как привозили купцы в столицу новый сорт. Только вот осенины на дворе. Какие уж цветы?

Задумался Берендей, крепко задумался, а вскоре велел к себе позвать царского своего златокузнеца. Да велел ему букет изготовить невиданный – из цветов каменных. И чтобы сирень обязательно была, и тюльпаны, и розы самой тонкой работы!