Книга Елена Троянская. Возмездие, страница 62 – Сьюзен Уилсон

— Слишком далеко, – возразил Парис. – Неужели нельзя смастерить носилки, то есть паланкин?

Елену передернуло от такого высказывания.

— У тебя есть из чего, кузен? – спросил Эней.

— Ну, наверное, нет. Но, Елена, как насчет твоей ванны?

Елена недоверчиво уставилась на Париса. Критский терракотовый ларнакс, который она забрала из своего дворца? Парис решил, что она въедет в Трою в ванне? Нелепая и, более того, зловещая идея – критяне использовали свои ларнаксы в качестве гробов, когда их телам уже не требовалось принимать ванны. Лучше уж заявиться туда на носилках…

— Может, хотя бы часть пути? – Парис ждал ее ответа с горящими глазами, как мальчишка, ожидающий похвалы за проявленную им изобретательность.

— Не говори глупостей, – сказала Елена. – Командующий Эней, веди нас.

За время долгого пути она почти забыла свою гордость. Пот под плотным жилетом скапливался внизу спины. Ноги болели, завязки от сандалий натерли икры. Но она не покажет своей слабости перед троянцами.

Возле узкого брода через Скамандр Парис взял Елену на руки и перенес через реку, к пущему восторгу участников процессии. И теперь она сосредоточила внимание на своем новом доме, на Трое. Сначала Троя была маленьким пятнышком вдалеке, а перед ней лежала холмистая равнина с обширными пастбищами для лошадей. Потом она маячила впереди в виде наклонных стен и уходящих к небесам массивных башен. Из бойниц в парапетах смотрели часовые в шлемах. И это был только «нижний город», просто помост для царского трона. Надо всем этим на каменистом кургане с плоской вершиной, над зубчатыми стенами высились самые высокие здания и Пергам – цитадель троянских царей. Пергам вместе с прилегающим к нему городом и образовывали Трою, по сравнению с которой Лакедемон казался детским замком из песка.

Эти стены, несомненно, строили боги.

— Я думаю, – начала Елена, и Парис приложил ухо к ее губам, – что здесь я буду чувствовать себя в безопасности.

Парис широко улыбнулся и поцеловал ее в нос.

Даже если Трою выстроили и не боги, то люди, обладающие завидным богатством. Несмотря на неумолимое полуденное солнце, по спине Елены пробежали мурашки. Разве сказители не пели о том, что с Троей могут сравниться одни только золотые Микены? Какой лакомый трофей этот соперник. В ее голове раздались глухие удары, подобные стуку кулаков о щиты, обтянутые бычьей шкурой. Елена положила голову Парису на плечо. Его отец, царь Приам, считал великого царя из Хатти своим союзником; Менелай с Агамемноном – нет. Здесь она будет в безопасности. Так сказал Парис.

— Ты полюбишься моим родным, – заверил он ее.

Елена сжала его руку, будто ею руководил кто-то другой. Слова слетели с губ прежде, чем она успела остановиться:

— Мы можем повернуть назад.

Парис продолжал улыбаться. Елена уже сомневалась в том, что вообще что-то произнесла.

«Назад, назад на корабль. Уплыть из Трои. Подальше из Ахеи. Найти новый дом. Жить тайно».

Она выкрутила шею, чтобы посмотреть через плечо. Ее лицо впечаталось в грудь одного из могучих гигантов Энея. Торс этого человека толкнул Елену вперед. Парис заключил ее в объятия. С его губ слетали слова утешения, которых она не слышала.

Они дошли до главных ворот, по бокам от них стояли самые огромные скульптуры, какие когда-либо доводилось видеть Елене. Заметив ее удивление, Парис рассмеялся. Тела этих львов-хранителей были рельефно вырезаны на известняковых блоках, а их головы, плечи и передние лапы выдавались наружу, будто звери стремились вырваться и наброситься на непрошеных гостей. Пасти их были раскрыты, зубы обнажены, языки высунуты.