Книга Елена Троянская. Возмездие, страница 50 – Сьюзен Уилсон

Парис был прав – его уговоры, мольбы, предупреждения. Она должна бежать с ним в Трою.

Накануне отъезда Елена, дрожа, несмотря на обнимающую ее плечи руку Париса, стояла перед остывшим очагом в своем тронном зале. Они в заключительный раз проговаривали с его людьми план побега. Еще никогда Елена не позволяла очагу погаснуть, но вынести появление слуг, которые раздули бы угли, не могла. А бедная верная Амата никогда бы и близко не подошла к огню. Рука молодой женщины сильно тряслась, даже если она просто держала лампу. Это стало следствием виденного ею пламени, пожиравшего ее далекий родной город.

Парис недоуменно хмурился, глядя на своих троянцев.

— Я просто не понимаю. Все маленькие девочки любят лошадок.

— Только не Гермиона, – возразила Елена. – Я каждый день водила ее в конюшни. Она орет, будто я бросаю ее на растерзание плотоядным коням Диомеда. А это просто наши лаконские лошади, не ваши огромные троянцы. Завтра, если мы не проявим осторожность, она перебудит весь дворец.

Несколько человек Париса тихо совещались между собой. Елена сложила руки на груди и окинула троянцев надменным взглядом. Она надеялась, что глаза не выдают ее переутомления или чрезмерной тревоги. Все тело ломило от усталости. Елене нестерпимо хотелось упасть на стоящий позади трон, но она не садилась на него с тех пор, как стала любовницей Париса. Несколькими днями ранее Парис бездумно проговорился о том, что его люди опасаются брать ее с Гермионой в Трою, поскольку это было зловещим знаком для предстоящего длительного путешествия по суше и морю.

Парис перестал хмуриться и широко заулыбался.

— Ах, «Подвиги Геракла». Какая песня!

— Что? – не поняла Елена.

— Ну, знаешь, где Геракл усмиряет плотоядных коней Диомеда. Ее пел сказитель Менелая. Надо взять его с собой.

— Украсть сказителя? – переспросила Елена. Порой он был капризнее Гермионы.

— Мне он нравится больше, чем отцовский.

— Должны же мы оставить Менелаю хоть какое-то утешение.

Парис повесил голову, выражая раскаяние.

— Конечно. А вот одна идея: ты могла бы рассказать Гермионе сказку про лошадей. Не плотоядных коней, конечно, а… Ох, я не знаю… О дружелюбной летающей лошадке?

— Дружелюбной летающей?

— Ну да, почему же нет? Она ребенок, любовь моя.

— Если уж ее пугают эти лаконские мешки с костями, то наши троянцы доведут ее до безумия, – морщась, сказал один из людей Париса.

— В Ахее нет лошадей внушительнее наших, – добавил другой.

При виде мечтательной улыбки Париса Елену покинули остатки жизненных сил, словно вино, выбежавшее из опрокинутой фляги.

— Наши кони берут призы по всему миру, – сообщил он ей. – Мой брат Гектор объезжает их на равнине. Я могу весь день сидеть и без устали смотреть на это. Каждому хочется иметь троянца, знаешь ли. Однажды Ахиллес из Фтии угнал под шумок троих.

Ахиллес. При звуке этого имени у Елены до сих пор учащался пульс. Было странно даже представить себе, насколько ее жизнь, жизни вообще всех, были бы другими, не отвергни отец ее поклонника детства.

Парис усмехнулся.

— Может, и у Менелая где-то припрятано несколько троянцев.

— Сомневаюсь, что он стал бы красть лошадей у твоего брата, – возразила Елена.

— Зачем же так раздраженно, любовь моя? – Он привлек ее к своей груди и прошептал на ухо: – Дорогая Елена. Не беспокойся. Все будет хорошо, вот увидишь.