Книга Елена Троянская. Возмездие, страница 53 – Сьюзен Уилсон

— Мама может рассказать тебе какие угодно сказки, прямо как Поли, – сказала Елена.

Парис рассказывал Елене разные истории – странные, о приводящих в замешательство обычаях Трои. Елена спросила его, почему он выбрал своим оружием лук. А он, смеясь, объяснил, что его брат Гектор заставил его пройти древний ритуал взросления. Вручил Парису веретено, прялку и женский головной убор и вынудил сидеть на стуле, пока мимо него не пройдет весь двор. А потом заменил женские вещи луком и стрелами. Парис так обрадовался этому луку из светлой березовой древесины и рога, что решил овладеть искусством лучника.

Ахейцы считали лук оружием не более мужественным, чем веретено, но осторожность Елениного возлюбленного – по крайней мере, в отношении войны – ее успокаивала.

— Давай-ка посмотрим. Однажды жила-была дружелюбная лошадка по имени Вспышка.

— Твоя лошадка, – пролопотала Гермиона.

— Да, и она – самая ласковая в мире. – Если Елене удастся сделать так, чтобы ребенок бодрствовал сейчас, то во время их отъезда он будет спать. – И как-то раз Вспышка со своими друзьями из конюшни пустилась в волшебное путешествие.

— Они летают?

— Летают? Да, они полетели! Высоко над Арголидой, так высоко, что никто внизу не мог их увидеть. – Ни цари, ни вожди, сговорившиеся с Агамемноном. – Они приземлились на берегу, возле сверкающего моря, и там их ждал кораблик, который должен был их увезти. – Кораблик, шедший на Трою, в новый и полный неопределенности мир, где они с Гермионой будут чужими. Но Парис уверял ее, что его родные и народ их полюбят.

Голова Гермионы свесилась набок. Елена отнесла девочку на продавленную, из бычьей кожи кровать Полидоры. Прилегла, держа дочь на руках.

— Постарайся не спать, Гермиона. – Елена подавила зевоту. – Постарайся… ради мамы…

* * *

Сквозь закрытые веки Елены пробивался золотистый свет. Ее голова ведь только на миг коснулась подушки? Она привстала, опершись на локоть, сощурилась и посмотрела на оконную щель. В детскую все еще сочился лунный свет.

Над ней стояла Амата с лампой в руке.

— Пора, госпожа.

Елена откатилась от Гермионы, успокаивая сонно и протестующе застонавшего ребенка. Ребра у нее болели оттого, что она уснула в тесном жилете. Елена принялась возиться с тесьмой под грудью, прохладный воздух холодил каждый открывшийся участок ее тела. Хотя она уже привыкла к тому, что Парис будил ее в ранние часы для занятий любовью, раньше она не замечала неестественной тишины дворца. Он забылся сном, словно сторожевой пес, готовый проснуться в любой момент от звука ее шагов, от скрипа половиц. Елена боялась пошевелиться, пока Амата ее переодевала в шерстяную охотничью тунику. Потом она пошла в другой конец детской и открыла сундук с одеждой Гермионы; при этом его петли взвизгнули, словно раненое животное.

Елена поставила Гермиону на пол. Она поддерживала качающегося сонного ребенка, а Амата натягивала через голову девочки маленькую охотничью тунику.

Внезапно дверь детской распахнулась.

— Госпожа!

В проеме стояла Полидора и глазела на Гермиону, в дремоте привалившуюся к Елениным ногам. Елена лишилась дара речи.

— Этот ребенок с тобой на охоту не поедет, – прогремел голос старой няньки.

— Она поедет всюду, куда я ее повезу, – ответила Елена, хватая дочь за плечи.