Книга Елена Троянская. Возмездие, страница 32 – Сьюзен Уилсон

Завернувшаяся в покрывало Энона напряженно смотрела на него, и ее плечи ритмично поднимались и опускались в силу эмоций, о которых Парис предпочитал не думать.

Как же ей сказать? Как лучше объяснить причину своего приезда? Их роман уже сильно затянулся. В этом не было ничьей вины, просто так вышло. С любой другой он бы закончил отношения еще несколько месяцев назад. Энона же оказалась настойчивой. Она начала намекать на свадьбу – абсурдная мысль. Сыновья царя Приама должны жениться на женщинах благородного происхождения. А Энона годилась только в любовницы, и свой срок она уже отслужила.

Но Парис терпеть не мог делать кому-то больно, хоть при этом постоянно кого-то истязал. После первоначальной реакции, состоявшей из слез и обвинений, отвергнутую женщину часто можно было задобрить подарками. Это внушало чувство завершенности. Женщины принимали то, что сам он не мог распоряжаться своим будущим.

Парис поправил каштановые волосы Эноны, размышляя, какой подарок сделать ей.

Она протянула руку к его руке.

— У твоего отца так много жен, и не все они знатные. Он не увидит препятствия в моем происхождении.

— Гекуба – его единственная жена. Остальные – наложницы и любовницы. Он держит их, потому что любил их, когда они были молоды.

Возможно, Эноне понравился бы дорогой сосуд для смешивания мазей и снадобий. Парис глубоко и удовлетворенно вздохнул, впитывая теплый, древесный аромат, постоянно присутствовавший в ее доме. Как хорошо, что у нее есть ее траволечение. Это занятие травничеством и благодарные пациенты поддержат ее. Однажды у нее будет и подходящий муж, и детки. Самое лучше, что он может сделать для нее, это отпустить.

— Я не смогла бы тебя с кем-то делить, Парис. Старомодные способы, способы твоего отца, не для нас.

— Нет, не для нас.

На миг Парис позволил своим мыслям умчаться куда-то далеко. Затруднительное настоящее было слишком уж неприятно, чтобы его растягивать надолго. Из маленького оконца на пол упал луч солнца. Парис представил себе, как он смотрелся бы на смуглом теле его новой возлюбленной. Аниттис была значительно старше Эноны и представляла из себя совершенно другой тип. Если Энона была неопытна в искусстве любви, то Аниттис могла кое-чему поучить самого Париса. Он обещал ей, что придет днем, пока ее муж будет заседать на совете во дворце, но перед этим решил навестить Энону, чтобы сообщить ей печальную новость о том, что они расстаются. Восторг Эноны по поводу его внезапного приезда не позволил ему избежать прощальных объятий. И в итоге день прошел в приятной, хотя и не особенно страстной физической близости, не с той женщиной.

Энона обняла ноги Париса ниже колен.

— Когда женщина имеет для мужчины ценность, он ставит ее выше всех остальных и вместо всех остальных. – В ее милом лице мелькнула ревность.

Парис вздохнул. Он ведь особо и не говорил ничего о свадьбе. Возможно, один или два раза он заявлял, что жизнь без Эноны была бы невыносима и что она была его единственной любовью навечно. Но подобное говорят все любовники. Ласковые слова придавали увлечениям особое очарование. Аниттис это понимала. Ох, Аниттис!

— Какая женщина, – вырвалось у Париса.

Ее еще девчонкой захватили во время набега на прибрежные селения, она прошла через руки нескольких хозяев и только потом оказалась в доме немолодого троянского чиновника. Жизненный опыт научил ее тому, как ублажить мужчину, и она так хорошо ублажала чиновника, что он на ней женился. Аниттис понимала, что жить нужно полной жизнью. Когда интрижка с Парисом закончится, она без сожалений пойдет дальше.