Книга Елена Троянская. Возмездие, страница 35 – Сьюзен Уилсон

Коричневатые одеяния, в которых они с Менелаем шли к реке, остались лежать на земле. Держатель платья обернул вокруг царя голубую набедренную повязку и закрепил на волосах золотую налобную диадему. Двое помощниц облачили Елену в шафраново-желтую праздничную юбку и жилет с обнажающим груди вырезом. Вокруг талии ей повязали пояс, а на лоб возложили диадему чуть меньшего размера, чем у мужа. Елена только вчера закончила наблюдать за работой по отпарыванию и перешиванию дисков, украшавших воланы юбки. Волнующая мысль о восхищающемся ею троянском госте и солнечный свет, который падал на украшения и озарял Елену золотым сиянием, помогали ей справиться с задачей.

Менелай вытянул белые руки.

— Я Посейдон, Повелитель Источников. Вся дающая жизнь вода – моя.

— Ты Посейдон, Повелитель Источников. Вся дающая жизнь вода – твоя, – нараспев вторила ему толпа.

Краска заливала лицо бога-царя до самых веснушчатых плеч.

— Сегодня я увидел богиню, которую хочу сделать своей невестой. Где же матушка Тейя, Повелительница Черной Земли?

Голос толпы стал громче от охватившего ее возбуждения:

— Господин, Повелительница Черной Земли стоит позади тебя.

Елена вперила взгляд в спину Менелая и старалась не думать о смуглых плечах, узкой талии и мягком, очаровательном произношении, о беззастенчивой лести и заразительном смехе троянца. К счастью, слетавшая в тот миг с ее губ реплика не требовала сосредоточенности:

— Я матерь Тейя, Повелительница Черной Земли. Вся плодородная почва – моя. Где же Посейдон, Повелитель Источников, который засеет мое бесплодное поле?

— Повелительница Черной Земли, Повелитель Источников стоит перед тобой, – отвечала толпа.

Троянский царевич держал путь в Ахею. Он ехал с дружественной миссией, направленной на то, чтобы залечить старые раны, нанесенные ахейским набегом на Трою два поколения тому назад, и не особенно распространялся, как собирается этого добиваться. Владыки Трои всегда облагали значительными налогами корабли, что, держа курс в Геллеспонтский пролив, пережидали в их порту непогоду, но для ахейцев плата, взимаемая по приказу царя Приама, была и вовсе непомерна. Кара, постигшая многих за деяния нескольких участников давнего набега. Менелай, радуясь шансу сгладить трения между Троей и Ахеей, приветствовал Париса в Лакедемоне как личного гостя и нового друга.

Он повернулся к Елене и схватил ее за руки.

— Повелительница Черной Земли, я засею твое бесплодное поле.

Безысходность охладила чресла Елены.

— Тогда веди меня к своему ложу, Повелитель Источников.

Скорбный и короткий звук морской раковины привел зрителей в восторг. Звон кимвалов побудил их выстроиться в широкий нестройный ряд. Ощущение, что троянский ксенос, гостящий у них друг, наблюдает за ней из толпы, затуманивало чувства Елены больше, чем шум и суета, чем сотрясающиеся трещотки танцовщиц или плачущие флейты раздувших щеки музыкантов, и больше, чем мычание увитых гирляндами жертвенных быков. Всякий раз, когда она бросала взгляд через плечо, Парис оказывался все ближе. Возле теменоса Храма Двух Цариц и Царя они почти коснулись друг друга.

Служители богов дожидались в теменосе. Они образовали круг перед каменным алтарем под священным дубом матери Тейи. Помощники усадили Елену с Менелаем на деревянные троны, установленные на склоне и развернутые к алтарю, а затем аккуратно в ряд выстроили перед алтарем быков. Елена завидовала благостному спокойствию животных в последний день их жизни. Они погибнут быстро. Не они, а их плоть, из года в год идущая на заклание.