Книга Елена Троянская. Возмездие, страница 25 – Сьюзен Уилсон

К девятнадцати годам моим самым большим достижением стало завоевание Ликомедова острова. Я мог бы предать царя мечу и продать его дочерей в рабство, но пощадил. Разумнее получать ежегодную дань в казну отца, позволив побежденным жить дальше и служить живым доказательством доблести победителя. Выкуп стал моей постоянной практикой, если в дело не примешивалась личная обида.

После мимолетного увлечения одной из дочерей Ликомеда я задержался на острове еще на некоторое время. Она родила мне сына, которого мы назвали Неоптолемом. Для защиты мальчика я оставил на побежденном острове часть мирмидонянского войска и обещал навещать сына каждый год. Этих поездок я стал почти бояться.

* * *

— Ты вернулся.

— Что? – Я повернулся к Деидамии.

— Вернулся, – повторила она. Ее скучный голос пробивал заслон из моих собственных мыслей только изредка, пока я не сосредоточил на нем свое внимание.

— Конечно, – ответил я. – Это же мой ребенок.

Наш сын шатко ковылял впереди по белому песку вдоль берега. Он напоминал мне наполовину законченную статую. Даже захлестывающая его ступни вода не могла выдавить из него восторженного писка, заглушающего шум ветра. Время от времени он оглядывался через плечо на мать, и в его пустых глазах не отражалось никаких желаний.

— Не сильно-то он вырос и до сих пор не говорит, как я заметил.

— Он говорит понемножку. Ты для него чужой. – На ее лице не отражалось ничего, но слова ранили.

— Я приезжал несколько раз. Разве ты не хочешь, чтобы он мною гордился? Только деревенские мальчишки растут, зная своих отцов. Я своего едва видел.

Деидамия смотрела на парящую над волнами чайку. По ее лицу скользнула какая-то эмоция.

— И ты был счастлив?

Какой смысл отвечать? Ей все равно, что я скажу. Что ей не все равно? Судьба отца и сестер? Сына? Я уже не надеялся зажечь искру в этих прекрасных равнодушных глазах. Неизменное присутствие Патрокла в моей жизни не вызывало у нее ни раздражения, ни ревности, и ему, будь он склонен к проявлению подобных чувств, волноваться не следовало. Меня тоже не тревожило присутствие Ифис – девушки, с которой мой кузен познакомился на острове. Кто бы еще ни появлялся в наших жизнях, мы с Патроклом всегда были и будем друг у друга. Он был моим дыханием, а я – его кровью.

— Не заходи слишком глубоко! – крикнул я Неоптолему.

Ребенок бросил на меня рассеянный взгляд и продолжил загребать ручонками, стоя по щиколотку в бирюзовой воде.

— Ты следишь за ним, как за пленником, – прокомментировала Деидамия.

— Почему это? Я хорошо обошелся с твоей семьей. И ты знаешь, что я обеспечу сыну все необходимое.

Неоптолем стал плодом бурной мимолетной страсти. Я толком не знал, чего ждать, в первый и единственный раз, когда с одобрения отца Деидамии зашел в ее спальню. Я мало бывал с девушками. Чувствовал лишь лихорадочное томление и стремление удовлетворить желание, к коему меня подвигали ее лицо и тело. Она ничего не сказала, когда я появился у нее на пороге и просто откинул ее покрывала. Я вошел в нее и обнаружил, что стать мужчиной можно не только тем способом, что я думал. Если в ту ночь я сделал ее женщиной, она не подала виду. После мы никогда не вспоминали о той ночи, пока она не послала Пелею весть о том, что они с Ликомедом стали дедами.