Книга Елена Троянская. Возмездие, страница 186 – Сьюзен Уилсон

Когда он повернулся к толпе, на его глазах блестели слезы.

— Я должен оставить вас, друзья мои. Но не бойтесь: вы сполна напьетесь поверженным Ахиллесом.

Всеобщий вздох пролетел по толпе горожан, смотревшей, как их царевич заезжает в Пергам и ворота закрываются за его спиной. Наблюдала за ним с Дарданской башни и Елена. Она похолодела.

* * *

У каждого имелось свое представление о том, как поступить с моим трупом. Подвесить на стенах, чтобы мучить ахейцев его разложением. Разрубить на куски и развесить вдоль всей длины стен, чтобы заставить убийцу столь многих троянских сынов, мужей и братьев так же описать круг вдоль стен после смерти, как он заставил описать самого достойного из сынов Трои.

Гекуба, пришедшая в большое возбуждение оттого, что ее смелый мальчик Парис наконец публично оправдал ее родовые муки, попросила Приама разрешить ей проехаться вокруг стен Трои бок о бок с Андромахой, волоча мои останки за колесницей. Она побуждала Приама вспомнить, как я измывался над телом Гектора, будто царь был в силах такое забыть, и подумать о многих троянцах и союзниках, которых я поубивал в битвах.

Решение Приама поразило всех.

В присутствии своего пожилого гонца Идея, советника Антенора и нескольких скромных рабов он ночью кремировал мое тело. Кроме этих людей, ни один троянец не знал, что случилось с моими костями потом. Я, конечно же, наблюдал за всем этим – щедрость Приама оказалась столь велика, что заставила заплакать умершего.

Гекуба отругала его, а потом удалилась в бывшие покои Гектора нянчиться с Андромахой. Встревоженные братья и сестры Оплота Трои шушукались между собой, но пенять отцу не осмеливались. Советники Приама единогласно заявили, что была упущена уникальная возможность сокрушить боевой дух ахейцев. А народ тем временем продолжал надеяться, что их царь придумал разные способы опозорить мои кости: сделал из моего черепа чашу, повесил мою тазовую кость на стене в тронном зале, сделал из костяшек пальцев игральные фишки для сына Гектора Астианакта.

Лишь один человек воспринял снисходительность Приама с облегчением – Парис. Он выполнил задуманное и не имел желания продолжать дальнейшие надругательства. Угрюмость отца, с которой тот встретил преподнесенный труп, сбила Париса с толку, как и реакция Елены. При виде моих останков, которые царь велел положить на носилки в тронном зале, она побледнела. А потом закрылась в спальне. Даже благодарность горожан постепенно уменьшалась. Сначала они приветствовали вышедшего к ним Париса как нового Гектора и осыпали его лестью, но вскоре начали шептаться о том, что он разгневал богов, нарушив перемирие и убив безоружного человека. Настроения на улицах были мрачные, а потом случилось кое-что неожиданное.

Выпученные от удивления глаза Приама разглядывали лица воинов, принесших ему это известие.

— Как же так?

Несколько воинов беспомощно обменялись взглядами. Самый старший из них сказал:

— Это все, что нам известно, ваше величество. Равнина пуста. Мы предположили, что ахейцы сложили оружие из-за траура по Ахиллесу, и подошли к их лагерю, чтобы воспользоваться преимуществом. Мы ожидали услышать плач, но не услышали и не увидели ничего: ни укрытий, ни людей, ни кораблей. Мы решили, что боги над нами шутят.