Книга Елена Троянская. Возмездие, страница 143 – Сьюзен Уилсон

Елена поморщилась от боли в затекших суставах и при помощи Аматы встала. Тряхнула головой.

— Ненавижу цитадель. Мы пойдем в храм.

У Аматы не получилось сдержать вздох.

— Госпожа, солнце – прекрасный целитель.

— Так же, как и песня. Мы будем петь Деве. Надеюсь, это понравится ей больше, чем мои молитвы.

Остаток дня они провели в храме перед Девичьим камнем, пели хвалы богине, а солнце проглядывало сквозь высокие оконные щели над дверным проемом колонного зала. Через какое-то время Амата начала жаловаться, что у нее дерет горло, да и самой Елене уже хотелось вырваться из серой и пыльной тишины храма.

— Мы немножко погуляем, – сказала она Амате, – если тебе хочется. – Почему бы ей не пройтись по цитадели? С какой стати она должна прятаться и бояться троянцев? Она их царевна.

Да и домой ей возвращаться невыносимо.

— Как думаешь, богине понравились наши песни? – спросила Елена у Аматы, когда они сменили прохладу храма на тепло раннего вечера.

— Кому же не понравятся песни, которые поют ему во славу?

— А представь, что и мне во славу когда-нибудь споют одну.

— Кабы не любовь и война, пели бы вообще когда-нибудь о смертных?

Елена с благодарностью сжала пальцы Аматы. Она и сама не заметила, как рассказала служанке о том, как уличила Париса в неверности, о которой та уже и сама догадывалась. Они продолжали медленно идти под руку вдоль террас, останавливаясь рассмотреть редкие цветы и кустики, которые еще росли в Пергаме, кивая прохожим и получая холодные кивки в ответ. Остановившись, они наблюдали, как солнце садится за стены цитадели в своем угасающем блеске.

Со стороны Дарданских врат раздался сильный грохот. Через них хлынули воины в помятых и окровавленных доспехах. Женщины попытались уйти той же дорогой, что пришли, но их быстро окружили закованные в бронзу тела, то и дело толкавшие их со всех сторон. Хотя Елена старалась не смотреть ни на кого, но все же постоянно ловила себя на том, что разглядывает то одного стонущего, хромающего мужчину, то другого. Позади, несмотря на поддержку друга, споткнулся и схватился за окровавленный бок какой-то юноша. Слева в нее без конца врезался мужчина постарше. Красная грязь, покрывавшая его лицо, напомнила Елене о толстом слое краски, который наносили на лицо ахейские модницы. Губы этого человека постоянно шевелились, что-то бормоча, безжизненные глаза сверкнули, когда он заметил ее, но, похоже, не узнал.

Боясь, что ее сшибут и затопчут, Елена перестала сопротивляться напору толпы и позволила ей нести себя. Воины в латах начали растекаться по своим домам. Те, что были почти голые, направлялись внутрь Дарданских врат со своими крестьянскими орудиями двойного назначения, будто возвращались после работы в полях, виноградниках и оливковых рощах. Однако грязь сражения, запекшаяся на их телах, говорила о другом.

Когда Елена немного успокоилась и смогла здраво размышлять, она решила, что сегодня битва закончилась удачно. На лицах многих воинов она видела выражение мрачного торжества. Было ли это результатом героизма троянцев или отчаяния ахейцев, о котором она была уже наслышана, ей можно было только догадываться.

На протяжении долгих недель Троя балансировала на грани. Ахейцы пали духом, поскольку уже долгие годы жили в палатках на чужом берегу, погрязнув в бесконечной войне. Их главнокомандующий продолжал киснуть в своем жилище, а лучший из воинов наблюдал за сражением с расстояния и дожидался, когда его бывшие товарищи признают поражение. Теперь уже со дня на день от Агамемнона ждали именно этого. Ахейцы уплывут домой с пустыми руками, а для Трои закончатся годы лишений. Троянские жрецы совершали срочные жертвоприношения в храмах, торгуясь со своими богами по поводу кульминации разворачивающихся событий. После каждой битвы женщины и старики устремлялись из своих домов навстречу возвращающимся воинам и взволнованно задавали один и тот же вопрос: мы победили? Но мужчины продолжали уходить на равнину – во всяком случае, те, кому посчастливилось выжить; менее удачливых сжигали на общих погребальных кострах прямо под стенами города.