Книга Измена. Не умирают от любви, страница 8 – Светлана Калинникова

Мероприятие должно было пройти с размахом. Вадим в машине сказал, что помимо струнного квартета, свёкор пригласил и танцевальную группу. Вести торжество должен был известный в городе конферансье. Вадим галантно помог мне выйти из машины.

Я волновалась, сердце колотилось неистово, хотя улыбка не сходила с моего лица. Вадим и Юра хотели дождаться, пока я «попудрю носик», чтобы вместе подойти к имениннице, но я отправила их раньше.

— Но подарок мы вручим вместе, — строго сказал Вадим.

— Разумеется, дорогой, — дотронулась я до его плеча.

Я вернулась в гардероб, где мы оставили вещи. В машине муж взглянул на мой пакет с легкой усмешкой, как бы намекая, что я могла бы сразу обуться правильно.

В зеркале в туалетной комнате, когда я уже была готова выйти в зал, на меня смотрела зрелая, красивая женщина. Спокойная и улыбающаяся. Но болезненный блеск в глазах и какая-то печать решимости выдавали внутреннее беспокойство последних суток. Я ощущала какую-то обреченность, хотя еще вчера я шла, ведомая возмездием.

В банкетном зале они стояли удивительно гармоничной группой: свекры, Юра, под руку которого держала Галина Николаевна, и родители Антоновы. Вера каким-то образом оказалась рядом с моим мужем. На ней было то самое горчичное платье с пряжкой. Как мало гармонии в жизни, ее так легко разбить!

Я подошла к ним и поздоровалась. Все улыбались, Вадим отошел от Веры, обнял меня и подвел к имениннице. Галина Николаевна просто сияла. На ней было потрясающее серебристое платье, которое красиво переливалось в вечернем свете, ее каре было уложено просто идеально — волосок к волоску. И самое главное — она светилась от счастья, как и положено королеве вечера.

Мне стало совестно, что именно на ее юбилей я собираюсь свести счеты с Вадимом. Но я безжалостно загнала совесть на задворки: пусть мучает меня потом, когда завершится сегодняшний вечер.

Вера чирикнула «здравствуйте», с улыбкой скользнула по мне взглядом с долей надменности, характерной для любовницы по отношению к жене любовника. Взор спустился вниз. Да-да, погляди на мои ножки. Она подняла на меня глаза. О, этот взгляд! Затравленный, какой бывает у женщины, которая переживает мгновение гнусного унижения, мгновения, которые она никогда не забудет. Вера от волнения провела руками по своему горчичному платью, задержавшись на пряжке. В зеленых глазах блеснули слезы.

— О Боже, — услышала я голос свекрови. — Вот что значит провинция — никуда не уйти от бессмысленного сходства. Платье, туфли… Но ничего страшного, вы можете даже и не пересекаться сегодня…

— О да, хотелось бы не пересекаться, — ядовито заметила я.

— Такое совпадение: туфли Полины и платье Веры одного цвета, из такого же материала, такие же пряжки, — ошарашенно произнесла мать Веры, — а ремешки на туфлях — тон в тон галстуку Вадима.

— Я старалась! — ядовито протянула я. — У мужа на шее, а у меня в ногах! По-моему, превосходный дизайн.

Пальцы мужа просто впились в мой локоть. Нам обоим было понятно, что мы перешли рубеж, после которого со всей очевидностью наступает крах. Для меня начиналась новая жизнь — без мужа, без видимости приличий в отношении к нему, потому что он не знает полумер. Вадим здесь и сейчас принимает бой от жены. В бою жалость неведома.