Онлайн книга «Код «Бинома»»
|
Но приказ был другим. «Взять живым. Любой ценой. Он носитель информации». Чуть довернул корпус, подставляя под выстрел толстую керамику бронеплиты. Грохот «Стечкина» в замкнутом пространстве ударил по ушам кувалдой. Удар в грудь — словно лошадь копытом лягнула. Бронепластина выдержала, но дыхание перехватило. Я не упал. Не выстрелил в ответ на поражение. Сместил ствол автомата на десять сантиметров ниже. Очередь прошила ноги Халифа. Он взвыл, опрокидываясь на ковер. Пистолет отлетел в сторону. Через секунду я уже сидел на нем, вдавливая коленом кадык в пол, пока напарник крепил ему руки наручниками. Живой. Сука, живой… Я проснулся от собственного хрипа. Резко сел на кровати, хватая ртом воздух. Сердце тяжело и мерно лупило в грудную клетку, выгоняя по венам остатки боевого адреналина. Рука шарила под подушкой в поисках пистолета, но пальцы натыкались только на прохладную простыню. Тишина. Никаких выстрелов. Никакого дождя. За окном шумела ночная Москва 1982 года. Мирная, спящая, ничего не знающая о Чечне, о терактах, о «Халифе». Рядом спала моя Лена Скворцова. Я провел ладонью по лицу. Оно было мокрым от холодного пота. Грудь фантомно ныла в том месте, куда во сне ударила пуля. Память тела. Она никуда не делась, переехав вместе со мной в это время. — Черт… — выдохнул я, спуская ноги на пол. Сна ни в одном глазу. Адреналин бурлил в крови, требуя выхода. Я прошел на кухню, налил стакан воды, выпил залпом. Взгляд упал на папку с документами, которую я принес из ВЦ. Из папки торчал уголок общей тетради в клеенчатой обложке. Тетрадь Нудельмана. — Ну что, Илья Исаакович, — прошептал я. — Давай проверим твою бухгалтерию. Без дураков. Я открыл чистую страницу. Рука на секунду зависла. Писать или нет? Это был риск. Оставлять на бумаге данные человека, которого здесь не существует. Но любопытство пересилило осторожность. Я быстро написал: 08.08.1966. Это был я. Тот, настоящий я. Офицер антитеррора. Череп. Я полистал изъятую тетрадь. Алгоритм, торопливо расписанный Нудельманом на первых страницах, был простым, но изящным. Сложение цифр, вычитание константы, построение матрицы. Цифры ложились на бумагу ровными рядами. Я заполнил квадрат Пифагора. И замер. Характер: 111. Три единицы. Я вспомнил расшифровку Нудельмана: «Единицы — это про характер. Одна для ведомых, три — уже управляемая сила». Энергия: 22. «У Виктора одна, слабый заряд». У меня было две… Здоровье/Агрессия: 44. «У моего настоящего тела по нулям, у Черепа повышенная физическая сила. Жесткость. Склонность к силовому решению проблем». Но самое главное было в другом секторе. Долг: 888. Три восьмерки. «Знак служения. Человек долга. Готовность пожертвовать собой ради идеи или спасения других. Личное отсутствует, есть только „Надо“». Я смотрел на эти цифры, и у меня по спине бежали мурашки. Это был не просто набор чисел. Это был мой психологический портрет. Документально точный. Здесь было всё. И моя служба. И тот штурм в Чечне, когда я подставился под пулю, чтобы взять «Халифа» живым. И моя гибель в будущем, когда я накрыл собой гранату, спасая детей. «888 — Жертвенность». Нудельман не ошибся. Когда он смотрел на «ботаника» Виктора Ланцева, он видел в его глазах меня — Громова. Он увидел несоответствие. Он увидел волка в овечьей шкуре. |