Книга Во власти Скорпиона. Враг моего врага, страница 142 – Александр Майерс, Гриша Громм

— Скорпион, — он наклоняет голову. — Ты знала, за кого выходишь?

— За графа Скорпионова, — чуть не заикается Оленька.

— За моего избранника. Разница существенна.

— Ладно, ладно, — перебиваю. — Ты подслушивал.

— Я всегда слушаю. Ты это знаешь, — Скорпион щёлкает клешнёй. — Переселение души. Вот что вы задумали.

— Думаешь, это плохая идея?

— То, что вы задумали — вмешательство в естественный порядок. Душа должна уйти или остаться. Перекидывать её, как мяч — не дело.

— Сева-младший не ушёл. Он застрял. Ты сам это знаешь — ты позволил мне занять это тело, но он никуда не делся. Просто отступил.

— Это его выбор. А ты подарил ему надежду, за которую он цепляется.

— А ты и раз избавиться от балласта, — рычу. — А что, если дать ему новый выбор? Не висеть тенью, а жить? В собственном теле, с нуля?

Скорпион молчит долго, вокруг него клубится серый туман. Бог не торопится с ответом. Делаю вывод, что моя идея не лишена смысла, раз он так долго над ней размышляет.

— Так и скажи, что не можешь, — роняю, чтобы позлить Чудище.

Клешня щёлкает — резко, как выстрел. Оля вздрагивает и ещё выше натягивает одеяло.

— Ты дерзишь каждый раз, — рычит бог, но совершенно незлобно. — Я всё могу. Вопрос в цене.

— Называй.

— Храм. Ты начал строить — заканчивай. Полноценный, со жрецами, ритуалами, всё как положено. Не сарай с алтарём — настоящее святилище. И — второе. Когда придёт время, и ребёнок подрастёт — он будет моим наследником. И ты обязан воспитать его должным образом, чтобы сын не развалил дел семьи.

Смотрю на Олю. Она смотрит на меня. Одеяло сползло, но ей уже не до него.

— Храм дострою, — говорю. — Насчёт наследника — ясен пень, обещаю воспитать достойно. Я тут корячусь не для того, чтобы всё прос… профукать. Ты же знаешь.

— Достаточно, — Скорпион разворачивается, и темнота за ним начинает густеть. — Достраивай храм. Зачтите ребёнка. Когда душа будет готова к переходу — я проведу ритуал. Но учтите, выносить такое дитя будет сложно. Оцените свои возможности…

Темнота схлопывается — и мы снова в спальне. Кровать, свечи и тишина. Оля сидит, вцепившись в моё плечо, и часто дышит.

— Это… было… — выдавливает она.

— Да. Привыкай, он любит так делать.

— Предупреждай, когда у тебя аудиенции!

— Я бы предупредил, если бы сам знал заранее, — смеюсь.

Она бьёт меня подушкой. Потом обнимает, а потом бьёт ещё раз.

— Храм, — говорит она через минуту. — Сколько осталось?

— Месяц работ, если ускорить.

— Значит, месяц, — она ложится, утягивая меня за собой. — У нас есть месяц, чтобы всё обдумать и понять, выдержу ли я сложную беременность…

— Оленька.

— Что?

— Мы справимся.

Она не отвечает — просто прижимается ближе. А я гашу свечу.

Целый месяц, который мы можем нагло провести в постели, ведь у нас будет не просто медовый месяц, а миссия по спасению души Севы-младшего, считай, божественное дело!

Надо постараться…а с беременностью что-нибудь придумаем: лучшие лекари, надзор двадцать четыре на семь, на худой конец я могу делиться с ней своими силами.

Мы справимся, я уверен в этом.

Сцена после титров

Неизвестное место.

Кабинет тонет в полумраке. Горит только настольная лампа — жёлтый круг света падает на мобилет.

Мужчина сидит в кресле, откинувшись назад. Лицо в тени. На столе перед ним — вечерняя газета с очередным провокационным заголовком о губернаторе на первой полосе.