Книга Во власти Скорпиона. Враг моего врага, страница 140 – Александр Майерс, Гриша Громм

Я наблюдаю за происходящим из поместья. Евграфыч приносит сводки каждые два часа. Машина запущена, и остановить её уже нельзя.

Но мне нужно больше.

Следующие дни проходят в режиме контролируемого хаоса. Пересмешников работает как швейная машинка — каждое утро новое ходатайство, новый запрос, новое давление. Только всё это не имеет веса, и Щеглов продолжает огрызаться и пока не под стражей.

Начинаю думать, что Пересмешников-старший имеет в этом деле свои виды, раз тянет, либо есть что-то ещё. Надо разобраться, но у меня всё равно есть на что надавить и продвинуть дело без юридического сопровождения Анатолия Гавриловича.

Ревизоры из Петербурга уже перевернули половину архива губернской канцелярии и нашли «системные нарушения» — формулировка обтекаемая, но все понимают, что за ней стоит. Тем более Оленька постаралась, чтобы архивы проверяли очень тщательно, ведь именно там во время своей стажировки она нашла немало важной информации.

Кто знает, сколько ещё скелетов там похоронено.

Щеглов пытается дать пресс-конференцию — её срывают журналисты, которые задают вопросы не по сценарию. Ларин сидит в первом ряду с перевязанным боком и улыбается, разнося в пух и прах потуги губернатора. Красавчик.

К концу недели губернатор отстранён от должности «до выяснения обстоятельств». Временным назначен его заместитель — серая мышь по фамилии Заречный, который боится собственной тени и подписывает всё, что ему кладут на стол.

Но он там ненадолго, граф Котов, как и обещал, подыскивает кандидатуру на пост губернатора и помогает топить Щеглова.

А я — готовлюсь к свадьбе.

Тридцать первого декабря — символично. Наша часовня на холме — белые стены, всюду символика нашего бога. Гостей — человек двадцать. Кабанский в качестве шафера, Иришка с Цыпой, Котов со всей семьёй и даже с детьми, Евграфыч — при полном параде. Алиса постоянно промакивает глаза платочком и тепло улыбается.

Оля в белом. Платье простое — без десяти метров шлейфа или другой вычурной ерунды. Кружево на плечах, тонкий пояс. Волосы собраны наверх, в них — веточка с мелкими белыми цветами. Она красивая до одури, и когда регистратор задаёт мне вопрос, я отвечаю «да» прежде, чем тот договаривает.

Потом — ужин в поместье. Длинный стол в большой гостиной, свечи, шампанское. Без речей, не хочу раздувать из нашей свадьбы представление. Не это главное, а то, что мы вместе, несмотря ни на что.

Кабанский поднимает тост: «За графа и графиню Скорпионовых — и за то, чтобы их враги давились собственной желчью». Все смеются. Оля качает головой, но бокал поднимает.

К полуночи гости разъезжаются. Евграфыч закрывает двери за последним экипажем и поворачивается ко мне.

— Ваше сиятельство, позвольте поздравить отдельно. Ваша матушка была бы рада такому выбору. Ольга Дмитриевна — хорошая и преданная спутница.

— Спасибо, Евграфыч. Иди спать.

— Уже иду. Завтрак к девяти?

— Имей совесть, у меня первая брачная ночь. К одиннадцати, не раньше, — смеюсь и поднимаюсь к супруге.

Оля сидит на кровати, уже в ночной рубашке, расплетает волосы. Веточка лежит на тумбочке. Жена смотрит на меня, и уголки губ дрожат.

— Ну вот, — говорит. — Графиня Скорпионова. Непривычно…

— Звучит неплохо, — сажусь рядом.

— Звучит страшно. Я теперь официальная мишень для всех, кто тебя ненавидит.