Книга Во власти Скорпиона. Кто на новенького?, страница 91 – Александр Майерс, Гриша Громм

Разворачиваюсь к Борису. Он готовит ещё один удар.

Не даю.

Два шага вперёд. Уклонение от вспышки. И кулак — прямо в челюсть.

Борис отлетает назад, врезается в стол со сладостями. Орешки разлетаются по всему залу. Он пытается встать — и получает ещё один удар. В живот. Сгибается пополам, хрипит.

Добиваю ударом колена в лицо. Он падает и не встаёт.

Оставшиеся фанатики смотрят на своего лидера, потом — на меня.

И бегут.

К чёрному ходу, откуда пришли. Догонять не пытаюсь — пусть бегут. Расскажут остальным, что случается с теми, кто нападает на Скорпионова.

Оборачиваюсь к Кабанскому.

Он заканчивает с погромщиками. Последний из них получает по голове и валится на пол.

И тут в дверях появляется ещё одна фигура.

Тильгенов.

Стоит на пороге в строгом костюме, смотрит на разгром. На его лице — странная усмешка.

— Какая жалость, — говорит он. — Такое прекрасное открытие — и такой печальный конец.

Кабанский поворачивается к нему.

— Ты! — рычит он. — Это твои люди!

— Мои? — Тильгенов поднимает брови. — Понятия не имею, о чём вы, барон. Я просто хотел посмотреть, что за сладости здесь продают.

— Врёшь!

— А вы докажите.

Кабанский делает шаг к нему, но Тильгенов не двигается.

— Ты ещё пожалеешь, — говорит он Кабанскому. — Что выбрал его сторону.

— Пошёл вон из моего магазина! — рявкает Давид.

Тильгенов пожимает плечами.

— Как скажете, барон. Как скажете.

Разворачивается и уходит. Не торопясь, с достоинством.

Гад.

Смотрю на зал. Разгром полный. Столы перевёрнуты, окна выбиты, сладости — на полу. Гости жмутся по углам.

Праздник окончен.

Полиция прибывает через пять минут. И чего не отреагировали сразу, спрашивается? Или их Тильгенов тоже подкупил? Не исключено.

К тому времени мы уже связали Бориса и оставшихся фанатиков. Погромщики тоже связаны — те, кто не сбежал.

Полицейский пристав оглядывает место побоища.

— Что здесь произошло, ваше сиятельство?

— Нападение, — отвечаю я. — Две группы. Одновременно.

— Две группы?

Указываю на Бориса.

— Этот — фанатик. Член религиозного культа. Напал на мирных граждан во время праздника. Рекомендую психиатрическую экспертизу — он явно не в себе.

Борис приходит в сознание как раз вовремя, чтобы услышать мои слова.

— Ложь! — орёт он, пытаясь вырваться. — Он украл священное кольцо! Он враг богини! Он…

— Видите? — говорю я приставу. — Бредит о каких-то богинях. Опасен для общества. Раздобыл боевые артефакты, кто его знает, что замышляет.

Пристав кивает, делает знак подчинённым. Бориса поднимают, тащат к выходу.

— Сольпуга отомстит! — орёт он. — Ты заплатишь за всё, еретик! Заплатишь!

Его голос затихает вдали.

— А эти? — пристав указывает на погромщиков.

— Наёмники. Кто нанял — не знаю. Но подозреваю, что конкуренты.

— Тильгенов! — рычит Кабанский.

— Мы не можем утверждать. Прямых улик нет, — поправляю я.

Пристав вздыхает. Думаю, он тоже понимает, если не подкуплен, что Тильгенов выкрутится в любом случае. Такие всегда выкручиваются.

— Что ж, ваше сиятельство. Мы заберём их. Если понадобятся показания…

— Знаю, где вас найти.

Полицейские уходит, увозя нападавших.

Смотрю на разгром.

— Два по цене одного, — говорю я вслух.

Кабанский стоит рядом, явно в отчаянии. Кондитерская, по сути, была его мечтой, я лишь решил вспомнить детство…

— Всё уничтожено, — шепчет он. — Открытие… столько работы… всё коту под хвост…