Книга Во власти Скорпиона. Кто на новенького?, страница 118 – Александр Майерс, Гриша Громм

Но тварь не слабеет, лишь становится злее. Движения — быстрее, яростнее. Оставшиеся щупальца бьют с удвоенной силой.

И тут — щупальце хватает меня.

Обвивается вокруг ноги — сжимает так, что кости трещат. Боль — острая, пронзительная — пронизывает всё тело.

Рывок — и я под водой.

Крики сверху глохнут мгновенно. Холод обжигает кожу — вода ледяная, особенно в это время. Давление — мгновенное, страшное — сдавливает грудь, виски, глаза.

Тварь тащит меня вниз. К светящемуся телу. К центру.

Открываю глаза — вода мутная от крови и взбаламученного ила, но свечение видно. Зелёное, пульсирующее. И внутри этого свечения — что-то. Что-то яркое, концентрированное.

Шар? Камень?

Сердце?

Эх, тварюга, это ты зря. Мне туда и надо!

Щупальце сжимает сильнее. Боль в ноге становится невыносимой — кажется, ещё немного, и кость хрустнет. Воздух кончается. Лёгкие горят, требуют вдоха. Перед глазами плывут чёрные пятна.

Но я концентрируюсь и удерживаю биту крепче. Вызываю силу Сольпуги. Пламя вспыхивает — оранжевое с зелёными прожилками, сначала оно тягучее, а потом становится ярким, как маленькое солнце. Вода вокруг закипает мгновенно. Пузыри, пар, шипение. Температура — такая, что должна была сварить меня заживо.

Но не варит. Огонь — мой, а монстр отпускает.

Щупальце отдёргивается, обожжённое до кости. Я свободен.

Рвусь вперёд — не наверх, к воздуху, а вглубь. К светящемуся телу твари. Сейчас или никогда.

Тело монстра — скользкое, мерзкое — обволакивает меня со всех сторон. Плоть — полупрозрачная, желеобразная. Я плыву сквозь неё, продираюсь, отталкиваю руками. Омерзительно. Но я не останавливаюсь.

И вижу его.

Сердце.

Огромный зелёный камень — размером с мой кулак. Пульсирует, светится. Источник силы твари. Источник зелёного свечения. Источник всего.

Как могу бью битой, стараясь повернуть её магнитом к сердцу твари. Удар проходит сквозь плоть. Камень — выворачивается, отрывается, падает мне в руку. Горячий, пульсирующий, живой.

Вырываю его, отталкиваюсь ногами от тела монстра. Плоть расступается, выпускает меня.

Рвусь вверх.

Тварь содрогается — всем телом, от кончиков оставшихся щупалец до самого центра. Но не умирает. Движения — всё ещё мощные, всё ещё опасные. Щупальца бьют беспорядочно, но не менее смертоносно.

Один макр добыт. Но она жива.

Значит — у неё больше одного сердца. Что там на уроках биологии рассказывали? Вроде у осьминогов три сердца. Может, и у этой твари их три?

Лёгкие горят. Чёрные пятна перед глазами сливаются в сплошную темноту. Нужен воздух. Сейчас. Немедленно.

Выныриваю — хватаю воздух ртом, жадно, судорожно. Кашляю, плююсь водой. Грудь разрывается от боли, но я дышу.

— Минус одно сердце! — ору я, едва узнавая собственный голос. — Но их больше!

Котов — на краю пирса, весь в чёрной крови твари. Молот в его руках потускнел, но всё ещё держится.

— Три! — кричит он. — Как у настоящего осьминога! У них три сердца!

— Откуда знаешь⁈

— Читал в детстве! — он хохочет, отбивая очередное щупальце. — Биология морских тварей!

Три сердца. Значит — ещё два. Я был прав.

Монстр — в ярости. Потеря одного сердца не убила его, но разозлила. Атакует яростнее, беспорядочнее. Оставшиеся щупальца бьют во все стороны — по пирсу, по воде, по воздуху.

Один из бойцов Котова не успевает увернуться. Щупальце сбивает его с ног, швыряет в воду. Он исчезает под поверхностью.