Книга Во власти Скорпиона. Кто на новенького?, страница 119 – Александр Майерс, Гриша Громм

— Вытащите его! — орёт Котов.

Двое бросаются на помощь.

Команда отвлекает, сдерживает. Ирина — уже едва стоит на ногах, но откусывает ещё одно щупальце порталом. Цыпа держит другое, не давая ударить — мышцы на его руках дрожат от напряжения. Мастифин рубит третье — методично, безжалостно.

Пелагея кричит что-то, указывая на воду. Я не слышу слов, но понимаю: пора.

Ныряю снова.

Вода — мутная, как болотная жижа. Свечение внутри тела — слабее, чем раньше. Одно сердце мёртво — осталось два.

Ищу второе. Плыву внутрь тела — снова сквозь желеобразную плоть, снова сквозь омерзение. Лёгкие уже болят, но я терплю. Одна минута. Может, полторы. Больше — не выдержу.

Вижу.

Ещё один камень. Глубже, ближе к центру. Меньше первого, но светится так же ярко.

Огонь — чтобы расчистить путь. Плоть отступает, съёживается, кажется, даже слышу визг твари. Удар — бита врезается в камень.

Камень — в руке. Горячий, пульсирующий.

Рвусь наверх.

Выныриваю.

— Второй! — кричу, поднимая руку. — Остался один!

Монстр слабеет. Это видно невооружённым глазом. Движения — медленнее, неувереннее. Щупальца — обвисают, теряют силу. Свечение внутри тела — едва заметное.

Но тварь всё ещё жива. Всё ещё опасна. Одно из щупалец бьёт по пирсу — доски разлетаются, кто-то кричит.

— Последний! — кричу я. — Держите её!

Ныряю в третий раз.

Тело твари — уже почти не сопротивляется. Плоть расступается передо мной, как вода. Я плыву сквозь неё легко, быстро. Свечение впереди — слабое, едва заметное.

Третье сердце — в самом центре. Глубже всех. Самое большое из трёх.

Замахиваюсь. Бью.

Бита проходит сквозь плоть. Камень — в руке. Самый яркий из трёх, самый горячий.

Рвусь наверх.

Выныриваю.

И — тишина.

Монстр замирает. Огромное тело — неподвижное, безжизненное. Глаза гаснут. Медленно, постепенно, как угли в камине, который никто не подкармливает дровами.

Зелёное свечение исчезает. Полностью.

Туша начинает погружаться в воду. Медленно, тяжело, неотвратимо. Уходит в глубину, откуда пришла.

На поверхности — только волны. Красные от крови. И мы.

Несколько секунд — тишина. Абсолютная, звенящая.

Потом Цыпа орёт:

— Победа! Мы её сделали! ПОБЕДА!!!

И начинается хаос другого рода. Радостный. Крики, объятия, хлопки по плечам. Кто-то смеётся, кто-то плачет. Один из бойцов Котова падает на колени и целует мокрые доски пирса.

Котов подплывает ко мне — оказывается, он тоже в воде. Когда успел? И хохочет.

— Ты псих, — говорит он, и в его голосе — восхищение. — Нырять в эту тварь… трижды, жесть!

— Я не псих, — усмехаюсь. — У меня и справка есть.

Он смеётся. Громко, от души.

Выбираемся на пирс. Вернее, на то, что от него осталось — половина досок разбита, другая половина залита кровью и покрыта обломками.

Считаю людей. Все живы. Раненые есть — у одного сломана рука, у другого рассечена голова, ещё несколько покусаны рыбами — но все живы. Никто не погиб.

Это почти чудо.

Смотрю на три макра, что вынул из твари. Они всё ещё светятся — слабо, но заметно. Три сердца монстра. Три уникальных камня, которых больше нет нигде в мире.

Победа.

Да.

Победа!

* * *

Темнота. Давление. Холод.

Краб прячется в расщелине между камнями — там, где вода теплее и течение слабее. Панцирь прижат к скале, клешни втянуты под тело. Не двигаться. Не шевелиться. Может, хозяин не заметит. Может, пронесёт.