Книга Во власти Скорпиона. Кто на новенького?, страница 115 – Александр Майерс, Гриша Громм

Надо будет поговорить с ней после битвы. Пусть кто хочет и что хочет говорит — главное, самоуважение.

* * *

Поместье Спинороговой. Ночь.

Александра спит — крепко, без снов. Тяжёлый день, много работы. Управление землями забирает все силы.

И тут — шум.

Крики. Треск. Что-то грохочет во дворе.

Она вскакивает, выбегает на балкон босая, несмотря на то, что ночи уже стали холодными.

И видит огонь.

Амбар горит. Большой амбар у западной стены — тот, где хранится зерно. Её зерно. Её доход.

Языки пламени рвутся к небу, освещая двор багровым светом. Люди мечутся, кричат. Кто-то тащит вёдра с водой, кто-то пытается спасти что можно.

И в этом хаосе — фигуры. Чёрные силуэты, бегущие к воротам. Люди в масках.

— Стоять! — кричит Спинорогова. — Держите их!

Но поздно. Они уже исчезают в темноте.

Управляющий — седой мужик с обожжённым лицом — бежит к балкону.

— Баронесса! Они подожгли склады! Всё зерно… всё…

Спинорогова смотрит на огонь. На то, как рушатся стены амбара. На то, как её будущее опять превращается в пепел.

И видит на воротах — нарисованный грубо, углём — символ. Что-то вроде паука.

Нет. Не паук.

Она знает этот знак. Видела его раньше. Подобный уже рисовали на этих воротах, когда её муж серьёзно проигрался. Тогда пришли люди и чуть не забрали её…

Она стоит на балконе, смотрит, как горит её жизнь.

Сжимает кулаки так, что ногти впиваются в ладони, но она даже не морщится. Сомнений нет — турнир заставил врагов затаиться, лучше подготовиться, но от своих целей они не отказались…

— Скорпионов должен узнать, — шепчет она. — Должен…

Но что он сможет сделать сейчас? У него свои проблемы, а её зерно горит прямо сейчас…

* * *

Выхожу во двор. Туман стелется по земле, солнце едва пробивается сквозь серую дымку.

Они уже здесь.

Вся команда — в боевом снаряжении. Машины готовы, прицепы с оружием и взрывчаткой загружены. Бойцы проверяют амуницию, негромко переговариваются.

Глинин стоит в стороне — глаза закрыты, губы шевелятся. Готовит заклинание? Молится? Не знаю.

Котов подходит ко мне.

— Все на месте.

— Хорошо.

Осматриваю людей. Мастифин — проверяет топор одной рукой. Пелагея — перебирает ножи, считает, прячет обратно. Цыпа — нетерпеливо топчется, ему не терпится начать, он тихонечко стучит своими кастетами друг о друга и поправляет нагрудник. Даниил — спокоен, сосредоточен, как всегда.

— Сегодня, — говорю я громко, — мы убьём тварь, которая терроризировала побережье.

Все смотрят на меня. Молча, внимательно.

— Монстр, который убивал рыбаков. Который топил лодки. Который сделал наше море опасным. Некоторые из нас, возможно, не вернутся.

Тишина. Никто не отводит взгляд.

— Но мы сделаем то, что должны.

Цыпа не выдерживает.

— Меньше слов — больше дела!

Смех — негромкий, нервный проходит сквозь ряды. Напряжение чуть спадает.

— Смотри, чтобы тварь не сожрала тебя первым, — гвоорю я. — Выдвигаемся.

Колонна трогается. Маленькая армия, идущая на войну с древним злом.

Оглядываюсь на поместье.

В окне — лицо. Бледное, с красными глазами.

Оля смотрит вслед. Не машет, ничего не говорит. Просто смотрит. Или она переживает, что меня убьют и ей снова придётся стать служанкой? Но почему тогда она плакала в городе и решила приехать посреди недели?

Поднимаю руку — прощальный жест.

Она кивает. Еле заметно.