Книга Я вернулась, чтобы сжечь его дом. Том 2, страница 5 – Наталья Бутырская

Может, стоит открыть еще одну лавку? Или заняться новым делом? В моих списках всё еще остались нераскрытые секреты будущего. Тогда у меня будет больше денег, а значит, больше возможностей. Только я не была уверена, позволят ли мне сохранить это дело или добавят в копилку семьи Ли. А еще — выдержу ли я новые нападки общества. Мне до сих пор нет могут простить успех Павильона небесной глазури, а если я открою еще одну лавку, станет только хуже.

Замужняя женщина могла иметь в качестве приданого мастерские или лавки, только управлял ими обычно муж, а чтобы молодая девица занималась торговыми делами — такое просто неслыханно. Разумеется, это касалось лишь семей высокопоставленных чиновников и знати. Та же Ши Хэ спокойно с юных лет торговала на Рыбном рынке, и никого это не смущало.

Иногда я думала, что мы обменяли нашу свободу на деньги.

Просяная каша сварилась, и женщины начали раскладывать ее в подставляемые миски. Кто-то, получив свою порцию, сразу же уходил, другие садились на землю и ели прямо тут. Пригоревшие остатки стряпухи отскребли и сложили в свои узелки — это была их плата за помощь. Если под котлом оставались недогоревшие дрова, их также забирали. В Крысином углу ценили каждую малость.

Охранники положили котел обратно на телегу. Я попрощалась с людьми, пообещав вернуться через два дня. Да, выходило не так часто, как хотелось бы. Есть досыта трижды в неделю недостаточно, но даже это помогало жителям Крысиного угла продержаться чуть дольше, не продавая своих детей и себя самих. Мне не раз говорили, что теперь детки болеют реже и растут более крепкими.

Когда я садилась в повозку, услышала слова благодарности, выкрики детей, чтобы я поскорее возвращалась, пожелания доброго здоровья мне и моей семье. Увы, так было не всегда. В начале в Крысином углу меня боялись, не верили, что я делаю это из лучших побуждений. Один раз, когда слуги всё раздали, из толпы вышли мальчишки и начали швырять в нашу сторону собачье дерьмо, кричать, чтобы я убиралась и больше никогда не приходила, что я проклята. Они обзывали меня непонятными словами, сравнивали с падшей женщиной, говорили, будто я нагуляла и убила ребеночка, а теперь выпрашиваю у Небес прощения.

Тан У тогда оттолкнул меня к повозке, охранники помогли забраться внутрь, и я сидела там и заливалась слезами, не понимая, за что они так. Я же действительно хотела помочь. Снаружи доносились крики, звуки ударов, проклятья, рык леопарда, рыдания, и я плакала, вздрагивая от самых громких воплей. Когда немного успокоилась, спросила у Тан У, что я делаю не так.

— Это не вина госпожи Ли, — посомневавшись, ответил он. — И не вина жителей Крысиного угла. Те, что прогоняли госпожу Ли, лишь малая часть здешних жителей, причем их науськали Цзянху. Госпожа Ли дает людям еду и одежду, а значит они не будут продавать своих детей, не будут работать за кусок лепешки, а их сыновья не станут свежим мясом.

— «Мя-мясом»? — повторила я за ним. — Неужели Цзянху едят людей?

— Почти так и есть. В Цзянху ценятся только мастера своего дела, хорошо обученные, с тщательно подобранными душевными зверями. Им выказывают особое отношение, щедро платят и посылают только на сложные задания. А мальчишек Крысиного угла отправляют на погибель. Госпожа Ли помнит того паренька, что отравил управляющего Чжоу? Вот он и есть свежее мясо. Ему посулили с три короба, сунули несколько монет, отравленный нож и отправили на убой. Если в Крысином углу будут хоть иногда есть досыта, сколько таких мальчишек согласятся пойти на смерть ради миски каши?