Книга Город с запахом шоколада, страница 56 – Кейт Андерсенн

После завтрака жизнь завертелась совершенно неожиданно увлекательно. Маша собиралась с головой окунуться в расследования, но Варт напомнил, что у нее, вообще-то, тут шоколадная лавка под названием «Грифон». И это важнее, потому как денежки Виадруса не вечны, да и на бога, как говорят, надейся, да сам не плошай.

И свалил искать какао и «вкладывать марки», клятвенно пообещав, что контрабандистами они займутся вечером — «да, конечно, вместе, Мари, куда я без тебя» — а сейчас «я должен найти работу, дорогая сестра». Поколебался с секунду, а потом чмокнул ее по-братски в щеку под бдительно-подозрительным взором Дарьи. И был таков.

Борода у него колется.

Едва Дарья показала Маше, в каком дворе есть колонка, чтоб притащить воды, подрулили Отто и Карл со столярными инструментами — им, дескать, херр Краузе велел устроить прилавок и полки, чтобы фройляйн Мария могла начать торговлю. Полезли на чердачок, где заранее сложили занозистое дерево и доски с доков. Отбросы — сносили вниз на дрова, но посоветовали озаботиться углем — он дешевле дров и хватает на дольше, всего за полмарки можно купить мешок у Шульца в доках, фройляйн Мария.

Фройляйн Мария, конечно, была бы рада и угля купить и торговать, только вот торговать ей было пока нечем и негде, и как это дело привести к общему знаменателю — непонятно. Для лавки нужно и само по себе какао, и декор, и столики, и печка… А наверху кровати необходим матрас.

Да и на деньги Варта, как и на деньги Виадруса жить в корне неверно. Нужно было заработать. Только чем? Из муки, яиц и сахара с долей везения можно было бы взбить бисквит, найти у торговцев яблок и вообще класс, но где печь?..

Карл принес доску, оторванную с гвоздем от какой-то пивной — на оборотной стороне можно было бы даже куском угля написать «Грифон», но что с того?..

Гениальную идею подал облизывающий губы Михась — ребенок допивал последнюю кружку чая с молоком и сахаром. Дарья ушла домой, захватив остальные три, и занялась своими делами, а мальчонка все околачивался рядом и ждал чудес.

— А что, Михась, сколько стоит купить чая на улице?

Мальчик задумался.

— Пять пфеннигов. Но это просто черный чай, не такой вкусный, как у вас, пани Маша Алье-кса-дроу-на.

Если продавать по пять пфеннигов за порцию на углу Кляйн Домштрассе, где вечная толкучка, можно заработать целую марку с одного котелка. Варт уже сказал Маше, что марка — это сто пфеннигов, а дневная заработная плата на фабрике или верфи — две с половиной марки. Так что это очень неплохой расклад.

А по дороге рассказывать историю, как чай попал в Англию. Это очень интересная история.

— Михась, ты умеешь писать?

— Нет, конечно, пани Маша Алье-кса-дроу-на! А вы?

— Умею, но польский горожане вряд ли всерьез воспримут, а кириллицу и вовсе не прочтут.

— А это как?

— Просто, Михась, пока Польша не приняла христианство, писали на славянском кириллицей, — Маша взяла уголек и написала на дощечке для вывески размашисто по-русски: «Грифонъ». — Вот эта, первая буква, на кириллице читается как «г», а на латинице — языке, на котором была Библия в церквях — «р». И Польша стала переходить на буквы, которые в Библии.

— Но мы же не Польша, мы — Германская империя!

— А говоришь ты на каком?

— На прусском тоже, — выпятил мальчик грудь.