Книга Дом на краю земли, страница 143 – Кейт Андерсенн

Элоди издала тихое восклицание, когда он подхватил ее за талию, чтобы помочь добраться до стола мимо Падди. Блины пахли ею — молоком и медом, солью и тимьяном — а она пахла блинами. Тимьяном и солью, молоком и медом.

Почему мир не может быть так прост.

— Ты с ума сошел, — успела Эль шепнуть, — они не простят.

Эдмунд горько усмехнулся ей в ухо:

— Похоже, такая у меня судьба. Полоумного доктора.

Возможно, она что-то такое учуяла, потому что, отстранившись, внимательно заглянула ему в лицо и прищурилась. Эдмунд улыбнулся, насколько мог, жизнерадостно, и чмокнул жену в щеку, перепачканную мукой.

— Мистер Ривз умолял меня попробовать твоей стряпни, милая Эль. И теперь — хватает ее первым! Подумай только!

— Ох, не преувеличивайте, доктор! — расхохотался Ривз. — Вот, берите, пока я не сожрал все то, что заботливо отложила вам жена. Очарован, миссис Хейл, — кивнул чиновник ведьме.

— Хотела бы я сказать то же самое в нашу первую встречу, — ядовито парировала Эль. — Или вторую.

— Хотел бы я сказать, что мне дико жаль, но я не гуманист, миссис Хейл. А реалист и прагматик. Так что вы скажете в защиту вашей деятельности, Оуэн из Коннемары?

Глаза Оуэна нехорошо потемнели, а кулак взбешенного Падди опустился прямо в дюйме от виска Ривза на стол.

— Надоело! Мало тебе моих денег, кровью выстраданных, королевский пес⁈. Развалился, будто свой, и беседы ведет!

— Не трогай его, Падди, — посоветовал Эй, снова затягиваясь трубкой и пуская колечко дыма аккурат в лицо Ривзу. Взгляд у потомка лендлорда был тяжелый, немигающий. — Говорят, кто отведал лепешек фейри, забывает их облик.

Глотнув дыма, Джонатан Ривз закашлялся, вынужденный отшатнуться. Каких лепешек фейри?.. Они все свои легенды на коленке сочиняют⁈. Народ Эри непокоренный!..

Сколько можно ненавидеть, сколько можно смотреть на бессмысленные смерти⁈.

— Эй!..

— И что нам пользы с того? — тем временем проорал Падди. — Ведьму я ему и даром отдам, раз она французская девчонка, а не богиня, еще и протестантским браком сочеталась! Пусть забирает и валит прочь! И сасанаха своего. Он мне вот уже где!

Рыжий фермер провел ребром ладони по собственному горлу, красному в пупырышки между рыжими неухоженными щетинами.

— А мы пойдем следом и сожжем траву под их ногами, — встрял Оуэн, снова порываясь встать.

Элоди отвернулась, поджимая губы. Можно биться об заклад, что сдержать слезы ей было непросто. Эдмунд не питал иллюзий насчет признания их деревней, потому что видел сотни раз, как это признание рассыпается в прах, но она… она надеялась. Что признание — это быть человеком.

Это все было бы смешно, если в первую очередь не было бы страшно. Эдмунд знал, что должен что-то сделать и сказать, или — хотя бы — подхватить ведьму на руки и увезти отсюда куда угодно. Хоть в дом на край света, хоть к дверям вникуда, хоть в Лимерик или Эннис… Только куда сбежать от ненависти человеческой, которой нет оправдания и прощения, которая разрушает тех, кто ненавидит не меньше тех, кого они готовы убить?..

Но не успел. Потому что Ривз закончил кашлять и авторитетно сообщил:

— Если бы вы не искали пользу во всем, Падди, то не скопили бы столько хозяйства на ферме и не платили бы такую внушительную ренту. Не в интересах короны превращать исправного налогоплательщика в своего врага, даже если он вынужден быть не до конца честным.