Онлайн книга «Дом на краю земли»
|
«Мое новое лиловое платье!..» — бормотала бедная женщина, у которой, может, это платье было единственной радостью в жизни. И все же — Элоди почему-то хотелось взорваться хохотом, мочи не было. Какие они все мальчишки. Даже если им ноги отрезают или коров гонят в ночь, нарушая закон. Или носятся с блокнотом над гнилушками, не замечая, что теряют одежду… Где же его носит?.. Остыли уже креспели… И она часть всего этого. Не наблюдатель, а… часть. Как странно и хорошо. — Стреляли, — Оуэн гордо расправил плечи, на сей раз осторожно — чтобы не культя не соскочила с лавки. — Но не попали. А я прыгнул в воду, доплыл до лодки, перерезал канат… — Ты же говорил, что голыми руками, — напоминает Падди, поворачиваясь от огня. — Ну, у меня был нож. Это почти то же самое, — отмахивается Оуэн. Вот как есть мальчишки. — А ты будто не видел! — очнулась Грания и таки отобрала у мужа сковороду, вытряхнула лепешки в миску. — Не видел. Темно было. — И стрелялся? — Да где стрелялся! Дермот на берегу остался, а мы с Лиамом коров везли, в море, по-тихому… А-а! Ну, за что ты меня бьешь, Гранни⁈. У меня ребра сломаны — доктора не слышала⁈. А-а! Она горячая — ожоги будут! — Ты! Только попробуй еще хоть раз заняться контрабандой! Я тебе запрещаю, Патрик — слышишь⁈. Рыжему Падди удалось сбежать от грозной жены со раскаленной сковородкой, разжившись горячей лепешкой и — вероятно — наливающимся синяком на спине. Грания бухтела под нос что-то злое, и вмешивала последнюю порцию лепешек. Интересно: вот это — любовь? Что это такое, вообще?.. Но определенно — быть свидетелем этой драки, или как ее назвать, Элоди стыдно не было. Да и Эй спокойно дымил трубкой. Мойра же не выдержала и вернулась к рассказчику дня: — А что потом?.. С лодкой? — А потом, — Оуэн загадочно улыбнулся, — мы её продали. И купили виски. И пили три дня. — Три дня? И неужто никто вас не нашёл? — долетел веселый голос от двери, и все вздрогнули, оборачиваясь. Грания даже уронила сковородку, едва не себе на ногу. И взорвалась гневной тирадой по поводу испорченного завтрака и пола. Элоди и оборачиваться не понадобилось — уж этот голос через нее пророс, как камни в буррене. — Эдмон! Мокрый, уставший, грязный. Такой — что и его надо окунать с головой в ту дождевую бочку во дворе, где мылись Падди и Эй. Вернулся… Она подскочила, глотая слезы радости, но, конечно, нога подвела, и ведьма упала прямо на плечо Падди. Тот невозмутимо поддержал ее локоть, бормоча с полным ртом: — Сумасшедшие Хейлы… * * * — Эдмон! — она все равно полетела вперед, навстречу, и на сей раз он успел подхватить хромую жену, и закружить, смеясь от счастья. Как для него мало надо. — Эль… И мир померк в ее смехе, в этом кружении. Она такая живая, теплая, настоящая. — Зашибете, сасанахи, — проворчал Падди, одергивая его за плечо. — Садитесь уже. — Да мы сейчас пойдем… — возразил Эдмон, лишь чуточку отстраняясь от своей сладкой ведьмы, чтобы опустить на землю, потому что кухня у Падди и вправду перенаселена. — Милый, идем, твой завтрак остыл уже совсем, эти ирландцы едва не сожрали твою долю креспелей! Слишком перенаселена. И самое худое — что тори здесь. Но разговор у них шел такой забавный, что Эдмунд не посмел прервать. Ни чтобы побранить раненого, ни — чтобы предупредить. Подумать только — он угонял английскую лодку в платье Грании, пока Падди тайком вез с берега коров! |