Книга Дом на краю земли, страница 128 – Кейт Андерсенн

* * *

Привычный к буррену Бран шел мерным шагом. Эдмунд смотрел на его покатый круп и хвост, время от времени охаживающий бока, на неестественно прямую спину Эя, вернувшегося в седло. На суетливого юнца Уилли, держащегося рядом и с суеверным страхом — и любопытством одновременно — вглядывающимся в темноту. Падди ехал рядом с Эдмундом и бы хмур как туча.

Фермер заявил, что раз уж берут его коней, то присматривать он за ними будет сам. Сасанахи — это всегда дурной глаз.

И бормотал, что будь его воля, он бы построил в Клэр стену до небес, чтоб эти «тщедушные лондонцы» не перли в буррен толпами. А тут теперь ищи их в буррене свищи по ночам, чтобы родную землю своим гнильем не портили.

Эдмунд слушал в пол-уха. Внутри у него все переворачивалось, с каждым ударом сердца он повторял себе вопрос «зачем?» и не мог ответить ничего, кроме «затем, что я доктор».

Так и стояло перед глазами ее лицо в хлеву: заплаканное, испуганное, сорванные повязки в сене. В первые мгновения она сказала, что Грейвз лишь напугал. Потом — что она видит его руки. Но только в эту ночь до него дошло, чего ей стоила встреча с этим мерзавцем.

А он не только не смог ее защитить тогда, но и едет теперь спасать его дрянную шкуру!

Потому что чертов доктор.

Волшебный компас знай себе светится, дьявольское изобретение француза! Хотелось сорвать его и запустить в буррен. От Эль этот предатель — отказался…

Как же он устал. И голова болит, будто звоны собора в ней бьют нескончаемый полдень.

Дождь наконец перестал, но копыта Паддиного коня так и поскальзывается с травы на камень, с камням- в вязкую тягучую грязь.

— Ты спасаешь не его, сасанах, — обратился вдруг к нему голос Эя, пусть тот и не обернулся. — А свою душу. И нашу землю.

— Нашу землю спасаем мы, — вмешался Падди. — Ты и я, Эй. Землю и собственные шкуры. Дать умереть английскому солдату в Клэр — смерти подобно. Все из-за этого полоумного, еще и коней ему выдавай, все он тут решает, одно слово — сасанах!

Рыжебородый фермер сплюнул на землю, аккурат под ноги Эдмундового коня.

Столько злости было в его словах, что Эдмунд и вовсе растерялся. Может, весь Дулайн — это одна его большая ошибка?.. И ему только казалось, что он может помочь?

Но кому он помог, на самом-то деле?

Не было бы его, и ведьма бы жила спокойно, и у деревенских была бы богиня, и Грейвз никому тут не был бы интересен. Сборщик собрал бы дань и поехал дальше.

И никакого тори, которого надо прятать и сердить тем и так вечно злого Падди.

Как он может себе простить ее слезы?.. За грудиной ломило так, как ломит кости на непогоду.

— Не брызжи слюной, Падди — сердцем захлебнешься, — возразил о’Бриан товарищу. — Тебе и доктор скажет — верно, сасанах?

Сасанах только промычал что-то неразборчивое. Какая разница, что скажет доктор, да и доктор из него какой?

«Оно всегда так кончается, если себя обвинять», — прозвучал в голове ее голос. — «Это непростительно!».

«Постараюсь не винить себя».

Но как это сделать?.. Это невыполнимо.

— Земля не прощает тех, кто проходит мимо, и не важно, тутошний ты или нет. Тот, кто нуждается в помощи — в первую очередь всегда тварь божья, а уж потом — враг. Вот в чем суть, Падди. Так что все ты верно делаешь, сасанах. Не слушай Рыжего — у него язык без костей.