Книга Смотреть нельзя трогать, страница 26 – Вик Арис

Я осторожно слезла с мотоцикла, потому что ноги у меня после первой в жизни ночной поездки были одновременно ватные и слишком чувствительные к реальности. Голова слегка гудела.

Я осмотрела место, куда он меня привез. Это была смотровая площадка на склоне над рекой — чуть в стороне от прогулочных троп, так, чтобы и город был видно, и люди не мешали. Внизу вода ловила отражения мостов и редких фонарей, далеко мерцали огни, а над нами висело темное, глубокое небо, в котором даже в Москве иногда можно было сделать вид, будто звезды все-таки существуют.

Я сняла шлем и медленно огляделась.

— Красиво, — вырвалось у меня раньше, чем я успела придать лицу привычное выражение женщины, которую ничем не удивишь.

— Я знаю, — сказал он совершенно спокойно.

— Ты сейчас это место имел в виду или себя?

— И то и другое, наверное.

Я закатила глаза.

— Господи, какой же ты все-таки…

— Роскошный? — подсказал он.

— Утомительный.

— Это временно. Вы скоро привыкните.

Я уже собиралась спросить, зачем мы сюда приехали, когда он вдруг кивнул в сторону небольшого круглосуточного магазинчика неподалеку.

— Пойдем.

— Куда? Зачем?

— За очень важными вещами.

— Ночью? После того, как ты сорвал мне свидание? Твоя логика похожа на бред человека с температурой.

— Вы все равно уже здесь. Не сопротивляйтесь прекрасному.

Я, конечно, сопротивлялась. Внутренне. Вслух. Почти убедительно. Но все равно шла за ним.

В магазинчике пахло дешевым кофе, выпечкой и бессмысленным ассортиментом из серии «у нас есть все и ничего». Марк, к моему удивлению, двигался по нему так уверенно, будто заранее знал, что именно ищет.

— Ты чего удумал? — спросила я, когда он взял с полки пушистый, клетчатый плед. — Мы что, сейчас будем играть в кино про внезапно нахлынувшую романтику?

— Почему играть? — невозмутимо откликнулся он. — Я настроен вполне серьезно и искренне.

Следом в его корзину отправились две диванные подушки, упаковка длинных свечей, бутылка красного вина, пластиковые стаканчики и — я даже остановилась посреди прохода — маленький шоколадный торт.

— Нет, подожди, — сказала я, уставившись на него. — А торт то зачем?

— А что вас смущает?

— Все. Абсолютно все. Начиная с того, что мы с тобой в каком-то ночном магазине после скандала в ресторане, и заканчивая тем, что ты выбираешь торт с видом человека, который делает это для женщины не впервые.

Он повернулся ко мне, держа в руках коробку.

— Для вас — впервые.

Вот же какой самоуверенный!

— И с чего ты решил, что я хочу торт? — спросила я, но уже скорее из вредности.

— С того, что вы любите сладкое.

— Откуда ты вообще…

— Вы в понедельник съели за день два эклера, когда вам сорвали переговоры, во вторник заказали чизкейк к кофе, а в среду сказали Лене, что люди, которые не любят десерты, либо врут, либо глубоко несчастны.

Я уставилась на него.

Он вздохнул почти терпеливо:

— Варя, я же говорил, что я очень наблюдательный.

— Это уже не наблюдательность, а самое настоящее бытовое преследование.

— И вас это, конечно, совсем не трогает.

— Конечно же, нет!

Я отвернулась к полке с водой, только чтобы он не увидел, как у меня вдруг порозовели щеки. Потому что это трогало. И еще как. Неправильно, глупо, из рук вон плохо — но трогало. Мужчины обычно замечали во мне либо «ух ты, какая женщина», либо «с тобой так интересно разговаривать», либо, в особо унылых случаях, «я люблю полных девушек». А этот, черти бы его взял и пополам сломал, замечал, какой я ем десерт, когда устаю.