Книга Измена. Сын от любовницы, страница 23 – Яра Славцева

Экран загорелся от касания. Десятки пропущенных с неизвестных номеров. Сообщения. Уведомления. Уже полезла пресса. Уже шли звонки. Уже начиналось. Мать позвонила сама.

— Где Настя? — спросила без приветствия.

— Не у тебя ли должна быть интуиция на такие вещи? — ответил я холодно.

— Не смей разговаривать со мной таким тоном. Что произошло на террасе?

Я закрыл глаза.

— То, что должно было произойти раньше.

— Она устроила сцену?

— Нет.

— Тем хуже, — отрезала мать. — Тихие женщины опаснее. Ты понимаешь, что если она сейчас пойдёт в публичный скандал, это ударит по всем?

Конечно. Вот что волнует её в первую очередь. Не то, что сын выбросил жену из машины. Не то, что у семьи катастрофа. Ударит по всем. Я вдруг почувствовал такую усталость, что захотелось швырнуть телефон в стену.

— Я сам разберусь.

— Разберёшься? Максим, ты уже довёл до того, что она ушла с юбилея. Сделай всё, чтобы к утру она молчала.

Я отнял телефон от уха и несколько секунд просто смотрел в темноту. Потом нажал отбой. К утру она молчать не будет. Я уже понял это по глазам на террасе. И, возможно, впервые за весь вечер испугался не того, что она может сказать. А того, что после этого уже не вернётся.

ГЛАВА 8

ГЛАВА 8

Анастасия

Я не спала почти до утра. Сначала сидела на краю огромной гостиничной кровати в чужом белом халате, который мне принесли вместо одежды, и смотрела в одну точку. Потом всё-таки заставила себя принять горячий душ. Вода была почти обжигающей, но я всё равно дрожала. Не от холода. От того, что внутри наконец отпускало оцепенение, а вместе с ним приходила боль — ясная, взрослая, уже без шока. Шок милосерден. Он глушит. Боль — нет. Боль даёт увидеть всё в идеальной резкости. Я стояла под водой и снова, по кругу, прокручивала вечер. Его руки у моей шеи, когда он застёгивал колье. Его ладонь на пояснице у входа в зал. Голос Людмилы Прохоровны, рассуждающей о детском смехе как о единственном настоящем смысле женщины. Экран. Видео. Малыш. И лицо Максима — живое, сияющее, гордое. Меня убивало не только то, что у него родился сын. Меня убивало то, что я увидела в нём ту часть, которую всегда ждала для себя. Чистую, ничем не прикрытую нежность. Он умел. Просто не со мной.

К утру глаза жгло так, будто я плакала всю ночь, хотя слёз почти не было. В семь позвонили в дверь. Я вздрогнула так, что чуть не уронила чашку с остывшим чаем. Это был сотрудник отеля. Он передал пакет. Внутри — простая одежда: джинсы, мягкий свитер, бельё, носки, щётка, расчёска, минимальная косметика. Всё новое. Всё нужное. Всё моего размера или очень близко. И короткая записка: «Чтобы утро не началось с лишних трудностей. А.В.» Я села на край кровати, сжимая листок, и впервые за ночь закрыла лицо ладонью. Не потому что это было что-то великое. Потому что это было обычное человеческое внимание. То самое, которого в моей жизни, как выяснилось, давно не осталось.

Я оделась, привела себя в порядок и только потом поняла, что следующий вопрос никуда не делся: что теперь? Мой телефон остался у Максима. Документов нет. Карты нет. Домой ехать не хотелось так сильно, будто там меня ждали не вещи, а чума. Я спустилась вниз и попросила у администратора возможность сделать звонок. Сказала номер наизусть — единственный, который сейчас был нужен. Лена. Моя двоюродная сестра. Не из тех людей, с которыми я болтала каждый день. Но из тех, кто всегда оставался настоящим. Она ответила сразу.