Книга Вершитель хаоса, страница 115 – Марина Адлер

— Тебе нравится побеждать, — бросаю с укором я.

Его улыбка не исчезает, но становится тоньше. На мгновение уголок его губ дергается, как будто коснулась скрытого пореза. Пальцы на моей талии замирают на долю секунды. Потом он вновь безупречен.

— Разве одно исключает другое?

Мы кружимся мимо дамы в алом платье. Ее маска в форме сердца поворачивается вслед за нами. За прорезями глаз — темнота. Не тень. Именно темнота, плотная и голодная.

Я заставляю себя смотреть на Принца. На его подбородок с едва заметной ямочкой. На губы. На длинную линию шеи. На светлые волосы, убранные назад, но все равно падающие одной прядью на лоб. Он выглядит как человек, которому поклонялись бы добровольно, если бы не знали, что за этой красотой скрывается. Но я знаю, помню его покои, то, что видела: холод, страх. Помню, что он может быть обаятельным, не переставая оставаться чудовищем. И потому чары цепляются за меня хуже, чем раньше.

Я улыбаюсь ему. Отвечаю. Позволяю вести себя по залу. Но внутри держусь за все острые воспоминания, как за шипы, которые не позволяют утонуть. Принц замечает это. Конечно, замечает

Его взгляд становится пристальнее, зрачки расширяются, поглощая почти всю небесно-голубую радужку. Улыбка остается на месте, но теперь похожа на маску, которую держат изнутри. Он склоняет голову набок.

— Интересно, — шепчет он.

— Что именно?

— Корона не восстает на твоем челе.

У меня холодеют пальцы на руках.

— Какая корона?

— Не притворяйся, Элис. Ты уже знаешь. В этом месте желания редко остаются без формы. Особенно сильные желания. Он делает шаг, кружит меня вокруг своей оси, и на секунду зал вокруг расплывается черно-алым вихрем.

— Обычно, когда человек достаточно податлив, корона Пик сама находит его. Она любит тех, кто хочет принадлежать. Тех, кто устал сопротивляться. Тех, кто жаждет любви так сильно, что готов принять цепи за объятия.

— Красиво говоришь, — отвечаю я, хотя голос звучит глуше. — Репетировал?

Принц улыбается, но глаза сужаются.

— А ты слишком хорошо справляешься.

— Разочарован?

— Заинтригован.

Он притягивает меня чуть ближе, и его голос звучит почти ласково:

— Должно быть, кто-то уже занял место, куда я стучусь.

Сердце пропускает удар. Я сразу обретаю серьезность. Улыбка исчезает с моего лица так резко, будто ее сорвали. Принц видит это. И улыбается уже по-настоящему.

— О, — говорит он тихо. — Вот оно.

Я хочу отступить, но танец не позволяет. Его ладонь удерживает меня, музыка толкает вперед, зал вращается.

В груди поднимается протест. Нет. Нет, это не так! Я не влюбляюсь в Хаоса! Не могу. Не должна. Он — причина, по которой я здесь. Он затащил меня в этот мир, где правила режут острее ножей, где улыбки опаснее криков, где свободу дают как приманку. Да, он спасает меня сейчас. Да, он приходит, когда становится совсем темно. Да, его руки, странно бережные при всей их нечеловеческой силе, уже не раз удерживали меня на краю. Но моя реакция — это это не любовь. Это благодарность. Возможно, страх? Зависимость от единственного существа, которое не хочет отдать меня Королеве Пик. Разве этого достаточно, чтобы сердце предало разум? Я вспоминаю его синие глаза — и тут же злюсь на себя. Почему они приходят в воспоминания первыми? Почему не лицо брата, дом? Почему не прежняя жизнь, где все было сложно, но хотя бы понятно?