Книга Вершитель хаоса, страница 114 – Марина Адлер

— Вы обещали мне свободу, — говорю я тише, чем хотела, но слова все равно падают между нами тяжело. — Вы обещали, что если я пройду испытание

— И я держу слово, — перебивает она мягко.

Слишком мягко. Я поднимаю взгляд. Королева улыбается шире.

— Сегодня твое испытание — мой сын.

Мир замирает. Нет, музыка не прекращается. Шуты продолжают кривляться. Акробатка под потолком делает сальто и разбрасывает искры конфетти из рукавов. Кто-то смеется. Звенит бокал. Скрипят каблуки танцующих, скользя по зеркальному полу.

Но во мне все становится неподвижным. Во рту пересыхает.

— Ваш сын? — повторяю я.

— Ты слышала меня.

Я чувствую, как рука Принца на моей ладони сжимается чуть сильнее. Не больно. Почти ласково. Но это прикосновение вдруг кажется пленом.

— Вы сказали, что дадите мне шанс уйти, — произношу я. — Вы обещали не держать меня здесь.

— Я и не держу, — говорит Королева. — Я лишь смотрю, куда ты сама пойдешь, когда перед тобой откроются двери.

Ее слова похожи на шелк, намотанный на горло, чтобы в нужный момент начать им душить. Я понимаю. Не сразу. Но понимаю. Она не собирается просто сломать Хаоса. Ей мало его воли, боли, падения. Ей нужна не только его капитуляция. Ей нужно доказательство, что все, к чему он прикасается, можно забрать. Перекрасить. Поставить рядом со своим троном. Меня. Не как пленницу. Как трофей. Как живое свидетельство того, что даже властителя хаоса можно лишить самого дорогого.

Сердце сжимается от этой мысли. Я не хочу быть чьим-то доказательством. Ни его. Ни ее. Ни, тем более, Принца.

— Танцуйте, — повелевает Королева, и в этом слове нет приказа, но весь зал его слышит. — Пусть праздник начнется по-настоящему.

Принц поворачивается ко мне. Его лицо сияет вежливым удовольствием. Глаза светлые, глубокие, обрамленные длинными ресницами, смотрят на меня с таким вниманием, будто кроме меня в этом зале не существует ни одного существа. Уголки губ приподняты ровно настолько, чтобы улыбка казалась искренней. На щеке появляется еле заметная ямочка. Он прекрасен — и прекрасно знает об этом.

— Позволишь? — спрашивает он.

Я хочу сказать «нет», но вокруг нас уже расступаются гости. Музыка меняется. Становится медленнее, ниже, словно уплотняет воздух. Скрипки тянут первую ноту так, будто вытягивают незримую нить прямиком из моего сердца. Я кладу руку ему на плечо. Он кладет ладонь мне на талию. И мы начинаем танцевать. Принц ведет безупречно. Каждый шаг точен, каждый поворот выверен. Он не тянет меня, не заставляет, не демонстрирует силу. Напротив — он будто предлагает мне двигаться в такт, и мое тело, предательски, принимает его инициативу с первого движения.

— Ты немного напряжена, — говорит он, склоняясь ближе. Его дыхание интимно касается виска.

— Удивительно, правда? – с сарказмом спрашиваю я.

— Я хотел бы, чтобы тебе было приятно.

— Ты хотел бы, чтобы я забыла, где нахожусь.

Он тихо смеется.

— Разве это не одно и то же?

Я смотрю ему в глаза. Он улыбается мягче. Почти печально. Брови слегка приподнимаются, как у человека, которого несправедливо обвинили. Но в глазах — внимательность. Не обида. Не нежность. Расчет.

Он изучает меня. Не снова, а всегда.

— Ты сегодня непривычно стойкая, — произносит он.

— А ты непривычно услужливый.

— Мне нравится быть приятным для тебя.