Книга Вершитель хаоса, страница 117 – Марина Адлер

Музыка все еще прекрасна. И от этого становится только ужаснее. Я ищу взглядом Королеву. Она сидит на троне, улыбается шире и шире. Так, будто наблюдает не за танцем, а консумацией. На голове появляется вес. Сначала легкий, как прикосновение пальцев к волосам. Потом становится тяжелее, словно невидимые руки сплетают что-то прямо над моим лбом. Чувствую холод металла на коже головы.

Корона формируется сама. Я не вижу ее, но знаю: острые пики поднимаются вверх, тонкие, безжалостные. Обруч сжимает виски, давит, врастает в кости черепа.

— Нет, — выдыхаю я и поднимаю руку к голове.

Пальцы натыкаются на корону. Она реальна. Холодная, тяжелая. Я пытаюсь сорвать ее, но боль вспыхивает так резко, что перед глазами начинают белеть круги. Кажется, вместе с короной я тяну собственную кожу, собственные мысли, собственное имя.

— Тише — говорит Принц, прижимая меня к себе еще сильнее, ласково целует в висок. — Не сопротивляйся так яростно. Будет больнее.

Слезы выступают мгновенно. Я дергаю еще раз. Корона не сдвигается с места ни на дюйм. Она словно пустила корни в кость, в разум. В закоулки души, где живут страхи, сомнения, усталость.

Я больше не очарована Принцем. Мед его слов киснет во рту. Красота зала превращается в серую блеклую картину. Его ладонь на моей талии больше не кажется опорой — только хваткой. Но корона не исчезает. Почему? Если это чары, почему она остается, когда уже боюсь Принца Пик? Когда желаю только одного – сбежать! Теперь от одной мысли о его любви мне становится холодно и жутко.

Я вырываюсь из его рук как погибающее животное, увязшее в капкане. На секунду даже удается освободиться. Мои пальцы соскальзывают с его плеча, его ладонь отпускает мою талию. Отступаю.

В голове одна единственная мысль: «Нужно танцевать. Нужно бороться. Это то единственное, что способно меня спасти.»

Хаос говорил, движение может разрушать формы. Или я сама в это поверила? Не важно. Надо двигаться. Надо сбить ритм, разорвать музыку, заставить тело вспомнить себя. Делаю шаг. Вернее, пытаюсь. Но но тело не слушается. Ноги застывают, будто пол схватил их ледяными пальцами. Руки тяжелеют. Спина выпрямляется против воли. Голова поднимается, хотя я желаю согнуться пополам от боли. Я смотрю на Королеву Пик. Она больше не скрывает улыбки. И я понимаю — это уже не только Принц. Она вмешалась. Королева вошла в игру и держит меня неподвижной, как куклу, которой позволено трепыхаться в попытках, но точно не уйти.

От этого осознания внутри что-то ломается не с треском, а с тихим, страшным звуком — как тонкая льдинка под ногой.

— Пожалуйста, — шепчу я, сама не зная кого умоляю.

Принц снова подходит ко мне. На его лице нет прежней мягкости. Она возвращается только тогда, когда он оказывается достаточно близко, чтобы гости могли увидеть красивую картину: прекрасный спаситель поддерживает растерянную девушку. Он подхватывает мое безвольное тело.

— Я же говорил, — шепчет он у моего уха, — будет больнее.

И снова кружит меня по залу. Я больше не танцую. Только Принц танцует со мной, поддерживая за талию как куклу. Носки туфель только слегка касаются пола. Все встает на свои места в это же мгновение, прямо как фигуры на шахматной доске.

Мои ноги двигаются, но не по моей воле. Платье развевается. Волосы цепляются за корону. Каждое движение отзывается в голове болью из-за тисков раскаленного обруча на ней. Черные пики будто прожигают кожу, проталкиваются все глубже и глубже внутрь, погружая разум во тьму. Я чувствую, как она проникает в мысли. Заменяет страхи покорностью. Боль — онемением. Имя — титулом. Элис. Кто такая эта Элис?