Книга Жертва, страница 69 – Глеб Лютаев

Как будто подтверждая слова, старик взглянул на огромные настенные часы, расположенные на стене слева.

Артем не знал, что сказать. Вместо этого он просто высказал все, что накопилось:

— Я не знаю, как быть. Я запутался. Моя мать умерла полгода назад, жена умирает на моих глазах, оставляя меня одного с дочерью. У меня много денег, но они мне не помогают. Я в отчаянии! Если вы вместе с цыганкой насмехаетесь, пора завязывать. Все! Вы проучили меня!

Кажется, художник остался доволен таким откровением.

— Я вижу, что ты готов мне довериться. Более того, ты уже мне веришь. Тогда слушай и запоминай. Если Тшилаба права, твоей возлюбленной осталось всего несколько дней. Если не управишься, я тебе ничем не смогу помочь.

Кое-как Артем взял себя в руки. Теперь стало ясно, что о сроке, отведенном Кристине, художнику известно, и узнал он о нем не иначе как от цыганки. Собрав волю в кулак, Артем задал единственный уместный вопрос:

— Я не знаю, о чем вы говорите. О воскрешении из мертвых или о чем-то другом. Пусть. Я уже насмотрелся странностей, хотя то, о чем вы говорите, переходит все границы. Но зачем тогда мне убивать ее? Она и так скоро умрет. Тогда и проделаете ритуал.

Художник посмотрел на Артема с серьезным видом, поскреб желтым длинным ногтем висок и ответил насмешливо и злорадно:

— Э-э-э… не-е-ет… Ее смерть не должна быть естественной, она должна быть мученической. И я говорю вовсе не о тех муках, которые она испытывает из-за болезни. Кроме того, за такое кто-то должен ответить. Смерть не любит, когда у нее отбирают то, что ей принадлежит. Твоя душа должна быть отягощена грехом убийства, иначе силы, которые я пробужу, просто не получат свое. А они всегда получают свое! Отвечай: ты готов? Готов принести такую жертву?

Артем ответил положительно. Он посчитал, что в любой момент может поменять решение. В конце концов, по возвращении домой он мог просто ничего не делать. Это, конечно, было бы нарушением договора, который не подкреплен ничем, кроме взаимных обещаний, но кто бы его осудил? Свихнувшийся костлявый дед-отшельник, проживающий у черта на куличках, или чокнутая на всю голову ведьма-цыганка?

Вряд ли.

И все же подсознание зачастую диктует свое. В тот день, как и в предыдущий, оно нашептывало Артему одну-единственную фразу Кристины: «Избавь меня от боли».

Артем на все согласился и терпеливо выслушал художника. Он больше не задавал вопросов. Тот знал свое дело как никто другой, и принять его слова нужно просто на веру. Да, предстояло тяжелое испытание, Артем пока не созрел для него, но был уверен, что как только выберется из деревни и обдумает все за стаканом виски, многие вещи прояснятся сами собой, как это обычно и бывает.

Чем дольше говорил художник, тем чаще он поглядывал на часы. Видимо, даже в его безмятежной жизни надо было куда-то спешить. Когда старик закончил, Артем покинул дом в надежде больше никогда не возвращаться. Последнее, на что он обратил внимание, выходя на улицу, было довольное лицо уродливого очкастого старика. Видимо, он наконец завершил картину и подписал ее.

Артем не мог видеть изображение на холсте, но зато перед художником оно предстало воочию: опустевшие улицы большого города, по которым с испуганными лицами, озираясь по сторонам, шли одинокие люди в белых медицинских масках.