Книга Жертва, страница 68 – Глеб Лютаев

— Цыганка, Тшилаба… Сказала, вы можете вылечить мою жену. – Артем никак не мог выразить свои мысли. Слова не хотели выстраиваться в нужном ему порядке. – Она очень больна, а вы моя последняя надежда. Я заплачу столько, сколько скажете.

Художник сморщился, будто увидел что-то омерзительное или почувствовал гнилой запах. Морщины на лице стали глубже. Затем старик все же отвлекся от своего занятия и сосредоточился на госте. Только теперь Артем понял, что не так в его взгляде. У него были черные радужки глаз, точнее настолько темные, что зрачки сливались с ними и их невозможно было разглядеть.

Вновь проняла дрожь.

— И сколько же ты готов отдать, юноша?

— Сколько угодно. Она для меня важнее всего на свете.

— Хм… Тогда отдай свою жизнь. Ты готов?

— Я… Я… – Артем растерялся. Он не ожидал подобного вопроса, поэтому не смог сразу ответить. – Я хочу найти другой выход.

Художник поднес испачканную в краске руку к лицу и пальцами обтер уголки рта. Этот жест, как и все остальное, Артему совсем не понравился.

— Что ж, разумно. Сколько ей осталось?

— Меньше недели. – Артем раздумывал, говорить ли ему о том, что об этом ему сказала цыганка, но решил, что все же не стоит.

— Хорошо… Хорошо… – задумчиво подытожил художник, устремив безжизненный взгляд в пустоту, куда-то сквозь Артема.

— Эй, – позвал он старика, переминаясь с ноги на ногу. И чем этот чокнутый мог помочь? Даже цыганка на его фоне казалась адекватнее. – Вы здесь?

Художник пришел в себя и энергично, насколько было возможно для его дряхлого на вид состояния, заявил:

— Я практикую очень древний и опасный ритуал, который может тебе не понравиться. Но только абсолютное доверие и четкое выполнение инструкций вернет тебе любимую. Ты все сделаешь, как я скажу, и никак иначе. Шаг влево, шаг вправо – и твоя жена навечно покинет тебя. Это ясно?

— Все что угодно, только бы она жила. Что нужно сделать?

— Ничего особенного, – буднично произнес художник. – Ты должен убить свою жену.

4

Артем застыл в ужасе. Он мог предположить все что угодно, но только не такое. Поначалу хотел выбежать из этого убогого клоповника и на всех парах помчаться домой, обнять дочь и выкинуть из головы все, что связано с цыганкой и этой проклятой деревней.

Однако что-то взяло верх. Скорее всего, та любовь, которую он испытывал к Кристине.

— Что это значит?

— То и значит. Я не вылечу ее, я могу лишь вернуть ее.

Художник замолчал. Он прекрасно понимал, что Артему потребуется время, чтобы переварить услышанное. Этот тощий бес, кажется, читал его как открытую книгу.

Артем понятия не имел, что теперь делать, но совершенно ясно осознавал, как крепко попал. И ведь сам во всем виноват: продолжал утопать в трясине безумия, даже не пытаясь из нее выбраться.

— Как вернуть? Откуда? Не хотите же вы…

— Что хочу, то и говорю. Решай скорее, у меня картина закончена, осталось только инициалы поставить. Не могу, знаешь ли, сосредоточиться, пока ты не определился.

«Да уж, определишься тут».

— То есть я правильно понял? Вы хотите, чтобы я убил свою жену, чтобы потом воскресить ее? У вас крыша поехала?

Взгляд художника изменился. Теперь он стал жестче.

— Ты отнимаешь мое время. Еще одна такая фраза – и ты вернешься той дорогой, что прибыл. Я не звал тебя, ты сам пришел. Все всегда приходят сами. Решай.