Книга Мастерская Междумирья, страница 4 – Алёна Орион

— Мой пылесос! — Полина, чуть не плача, рухнула на колени перед останками. — Варвар! Он тридцать тысяч стоил!

Мужчина озадаченно ткнул острием меча в обломки.

— Слабая навь. Ни крови, ни духа…

— Это робот! Он мусор собирал! — от отчаяния и полнейшей абсурдности происходящего у Полины сдали нервы.

Она вскочила с колен и со слезами жгучей досады изо всех сил пихнула его обеими ладонями в грудь. С таким же успехом она могла попытаться сдвинуть с места монолитную бетонную стену. Под грубой тканью рубахи ощущались твердые, как камень, мышцы.

Мужчина даже не шелохнулся. В его диковатых серых глазах на мгновение мелькнуло искреннее удивление. Он чуть склонил голову, изучая эту разъяренную, отчаянно смелую, но совершенно неопасную для него девчонку. Взгляд воина потеплел, сменившись снисхождением.

Он плавно и на удивление бережно перехватил ее тонкие запястья своими широкими ладонями. Хватка была железной, вырваться невозможно, но боли он не причинял.

— Тише, буйная, — примирительно прогудел он, глядя на нее сверху вниз. — Не варвар я. Ратибором кличут, из княжьей дружины. Раз ты не ведьма, то как заставила резку сработать?

Полина попыталась дернуться, но он держал крепко, вынуждая смотреть ему в глаза.

— Я просто... подержала ее, — выдохнула она, чувствуя, как от этого близкого контакта заливается краской. — Мне сказали, она от тоски помогает. Суженого зовет...

Ратибор медленно отпустил ее руки. На суровом лице промелькнула понимающая тень.

— Значит, кровь позвала. Бабка моя говорила: в Купальскую ночь грань тонка. Если в жилах есть искра, а на сердце черная тоска лютует... может выдернуть сквозь века. Видать, крепко тебе одиноко было, Полина, раз ты меня прямо из боя утянула.

Она отвела взгляд. Возразить было нечего.

Следующий час Полина пыталась не сойти с ума. Ратибор наотрез отказался убирать оружие, пока не проверил каждый угол чудной «клети».

Особенно досталось холодильнику. Когда Полина открыла белую дверцу, воин подобрался, крепче перехватил рукоять меча и подозрительно уставился на морозный пар.

— Что за ледяной гроб? Зачем ты держишь там мертвых птиц? — сурово спросил он, кивая на замороженную курицу.

— Это холодильник. Он сохраняет еду, — Полина устало потерла виски. — Пожалуйста, только не руби его.

Заманить гостя за стол удалось только запахом разогретого борща. Пока Ратибор недоверчиво принюхивался к тарелке, Полина достала аптечку. При свете кухонной лампы стало кристально ясно, что его рана требует немедленного внимания: рубаха на левом боку промокла насквозь.

— Садись ровно. И снимай это, — она кивнула на портупею. — Тебе нужно обработать рану.

Ратибор хмыкнул, но подчинился. Когда он стянул рубаху, Полина невольно сглотнула: на его теле не было живого места от старых шрамов. Она щедро плеснула на свежий порез перекисью. Пена агрессивно зашипела, но воин даже не дернулся — лишь плотнее сжал челюсти, внимательно изучая ее лицо.

— Странное зелье, — глухо произнес он, пока девушка аккуратно накладывала бинт, стараясь не слишком задерживать пальцы на горячей коже. — Огнем жжет, а кровь вяжет. Ловкие у тебя руки.

— Я просто умею пользоваться аптечкой, — буркнула она, поспешно отступая назад.

Ратибор принялся за борщ. Ел сосредоточенно, зажав ложку в кулаке, и быстро смолотил кастрюлю вместе с половиной батона.