Онлайн книга «Искатель, 2011 № 04»
|
Когда я ступил на ступеньки и спрыгнул на снег, то увидел, что передняя часть правой лыжи у самолета отсутствовала. Хорошо то, что лыжа сломалась не в момент приземления, а уже в конце полосы, а то самолет неминуемо перевернулся бы, и могли быть жертвы. Мы поблагодарили Бога и летчика за жесткую посадку и за свое спасение. Ведь мы все были на грани жизни и смерти. Но пронесло. Сгоревший аэропорт представлял собой страшное зрелище. Здание и оборудование сгорели полностью, местами шел дым и из-под обугленных бревен выбивались красные языки пламени. Мы решили отогреться, а осмотр начать завтра, так как лезть в не сгоревший до конца гигантский костер никому не хотелось. Около пожарища, мрачнее тучи, ходил начальник аэропорта Бугаев, миллионы народных рублей вместе с дымом и пеплом улетели на ветер, а остатки нового здания годились лишь для того, чтобы обогреть застывших на морозе людей. — Как жаль. Новое здание. И все коту под хвост, — посетовал Бугаев. — Вчера вечером электрик подсоединил электрический водяной котел отопления к электросети, а ночью полыхнуло. Следом за нами сел самолет ЯК-40 из города Петропавловск-Камчатский с ведомственной комиссией, которую возглавлял заместитель начальника областного аэропорта Зотов. Утром следующего дня мы с пожарником приступили к осмотру места происшествия. Делать осмотр в таких экстремальных условиях раньше мне никогда не приходилось. Все нужно было до мелочей описывать и фотографировать. Но шариковые ручки не писали — паста в стержнях замерзала, фотоаппарат «Зенит» на морозе в пятьдесят пять градусов отказывался работать. Шторка объектива примерзала и не срабатывала при нажатии кнопки. Постоянно через три-четыре кадра нужно было вносить фотоаппарат в помещение и отогревать. Заодно грелись и сами, так как на таком морозе долго не выдержишь. Щеки леденели, ресницы примерзали одна к другой, пальцы рук немели, дыхание от жуткого мороза перехватывало. Писать черновик протокола осмотра места происшествия приходилось карандашом и в перчатке. Когда становилось совсем невмоготу, грелись возле тлеющих бревен и досок. В ходе осмотра нам удалось установить очаг пожара. Он находился над водяным котлом. Эта находка позволила нам выдвинуть основную версию причины загорания — короткое замыкание в проводке от водяного котла. Сам котел был очень большой, его изъятие было бы связано с определенными трудностями, да и изымать весь агрегат не было необходимости. А вот крышку котла с клеммами и остатками обгоревших проводов мы с помощью рабочих открутили и поместили в большой мешок. Туда же добавили обгоревший рубильник, остатки внешней и внутренней электропроводки, найденные в куче золы и мусора, а также еще много вещественных доказательств, представлявших интерес для следствия. Ведомственная комиссия работала параллельно с нами и по окончании служебного расследования все материалы представила органам следствия. Я также провел свое расследование, сделал осмотры и выемки, допросил десятки свидетелей. В Каменское я вернулся через несколько дней в сопровождении следователя прокуратуры Выголко, который находился в Аянке в связи с делом об убийстве оленевода. Прилетели мы на вертолете и с посадочной площадки пошли в поселок. Я нес портфели с материалами уголовных дел, а более мощный по комплекции Выголко тащил за спиной увесистый мешок с железяками. В стороне проходили две женщины. Мы услышали, как одна из них сказала: «Вон, видишь, прокуратура с милицией мешок с оленьими языками прут!» |