Онлайн книга «Искатель, 2011 № 04»
|
— Нет, Коля, спасибо, не хочу. — Обисаес, насяльника, пить с Коля не хосес, сосем плохой стал! Я выпучил глаза и со страхом смотрел на коряка, с аппетитом доедающего самый ядовитый гриб. «Сейчас забьется в судорогах, и я ему ничем помочь не смогу!» — обреченно подумал я. Но не тут-то было. Мой проводник повеселел, глаза его озорно заблестели. Он вскочил на ноги, как молодой олень, и пустился в пляс: приседал, крутил задом и головой, игриво поводил плечами, выставлял руки вперед, как бы держа в них ружье, при этом пел песню на своем родном языке. Так коряк изображал сцену про глупого чукотского охотника и умных диких уток. Стрелок в дичь не попал — промазал. Коля замахал руками, как птицы машут крыльями, восторженно приговаривая: — А ути, хама-хама, ек, ек!.. — что означало в переводе на русский язык: «А утки поднялись и улетели!» Наконец танцор национального танца про неудачную охоту выдохся, сел на траву под березу и уставшим голосом вымолвил: — Часок поспать надо, однако... — А грибы? Какого черта ты со мной увязался? — Хлибы не олески — в тундла не убегут, лосись отдохни маленько... — с этими словами Коля повалился под березу и захрапел. — Ну, проводник... твою мать! Не окочурился бы, — крикнул я в сердцах и пошел в перелесок у балочки, где грибы были крупнее и тверже. На полянках между деревьями семейки разных грибов попадались на каждом шагу, и я за полтора часа нарезал полную корзину «Антошек на одной ножке». Пошел посмотреть, живой ли поедатель ядовитых грибов. Коля сладко спал, положив ладони под голову. Его слегка пригревало клонившееся на закат остывающее солнце. Над спящим северянином плясали рои комаров и мошкары. Пять комаров пили из носа человека кровь. Насекомые рисковали быть отравленными алкоголем и ядом гриба-мухомора. Рядом в ямке стояла на треть недопитая бутылка водки. Я ладонью слегка хлопнул спавшего проводника по носу, дабы убить кровопийц, а заодно и разбудить Колю. Тот помотал головой, продрал глаза и изрек: — Моя поспала, однако, пойдем хлибы собилать, налву мухомолов — настойку сделаю... Увидев полную корзину грибов, заметил: — Когда успела? А посему мухомол не лесал? Самый холосый хлиб! — Пошли, проводник, хватит с тебя одного мухомора. — Ну, поели, как хосесь... Коля неторопливо допил водку, встал, и мы двинулись в сторону вертолетной площадки. Дошли до болота. Коля наступил мимо кочки и бултыхнулся в воду, поднялся, несколько раз судорожно вздрогнул всем телом, отряхивая с себя влагу, как это делают мокрые собаки, и изрек: — Посему мухомол не всял? Не понимай моя. Дошли до площадки, сели передохнуть, закурили. Стало темнеть, заморосил мелкий дождик. Коряк вдруг погрустнел, глаза его затуманились то ли от тяжелых дум, то ли от выпитой водки и съеденного мухомора. — Что загрустил, Коля? — Савтла, однако, велтолет плилетит, геологи плилетят — сену Белку вые... — Коля поднял вверх правую руку с оттопыренным указательным пальцем и глубокомысленно произнес: — Эспедисия! (Экспедиция.) — Так что ты горюешь, ты ведь Верку всем, кому ни попадя, предлагаешь? — То гостю, одному, а то слазу двенасять селовек Белку е... будут, после этого она меня две недели не подпустит, собака! — Так гони этих геологов к чертовой матери! — Сто ты говолис, насяльника? Геологи, однако, много огненная вода пливесут: Коля пьяный, Белка пьяный — холосо! Как плогонис? — И Коля назидательно и бескомпромиссно, ткнув пальцем в небо, добавил: — Эспедисия! |