Онлайн книга «Искатель, 2011 № 05»
|
— А дальше тот, первый, бокал, наверное, просто разбился нечаянно, и Белецкой пришлось тайком пробраться в ресторан еще раз и украсть еще один фужер. Но оставила она на нем отпечаток той помады, какая была у нее в тот момент под рукой; оставила машинально, упустив из виду этот нюанс. Когда Вера в больнице рассказала мне о наряде Белецкой, у меня в голове поначалу возникла настоящая каша. Но потом постепенно все встало на свои места. Я вспомнил, как Виктория Львовна попросила меня однажды выйти из кабинета, чтобы якобы переговорить по телефону со своим Стасиком. Я рискнул увязать это с тем, что Джоев совершил налет на грузовик с бриллиантами, а при обыске квартиры камней не обнаружили, ну и попробовал сделать вывод и позвонил Гатчину. Дубровин посмотрел на Белецкую: — Слишком рискованный ход, Виктория Львовна, — проговорил он с нескрываемым уважением, — инсценировать подставу на саму себя. Слишком рискованный. — Ей нужно было протянуть время до того, как прибудет загранпаспорт, — ответил я за Викторию. — Она допускала, что милиция каким-то образом может напасть на ее след, допускала, что будет неоспоримо доказан факт ее знакомства с Джоевым, и тогда она в числе первых попадет под подозрение. А так, когда налицо явная и не слишком умелая подстава, подозреваемая в глазах всех без исключения превращается в овечку, в невинную жертву какого-то ужасного мистера Икс. И отношение к ней сразу становится совершенно другое. Согласись, Дуб, в этом деле ты не прокурором себя ощущал, не воином с карающим мечом правосудия в руках, а защитником всех опозоренных и оклеветанных. Ну что, скажешь, я не прав? — Ничего я тебе не скажу, — проворчал Дубровин. Даже Белецкая вяло усмехнулась. Он спросил: — Давно это началось? Я подготовку к убийству имею в виду. — Наверное, давно. Ну, непосредственная подготовка началась около месяца назад, когда Виктория Львовна предложила Крушинскому пригласить ее в ресторан. А решение созрело, конечно, намного раньше. Может быть, в тот день, когда Джоев известил ее о готовящемся ограблении фургона. Наверное, тогда она решила завладеть всеми бриллиантами и скрыться из страны. Она переписала на Крушинского ресторан, заполучила фужер, дождалась приезда Джоева с бриллиантами и явилась ко мне с просьбой найти человека. Тем временем дала распоряжение Крушинскому приложить все усилия для того, чтобы устранить Светлану Рюмину. Что она там ему наплела, нам пока неизвестно; возможно, позже Виктория Львовна посвятит нас в эту историю. О том, что на хвосте у Джоева висит бывшая журналистка, Джоев Белецкой сообщил сам. Наверняка он заметил ее в аэропорту и попытался оторваться. Но Рюмина тем не менее выяснила адрес, по которому он скрывается. А узнала она его в аэропорту по характерному подергиванию шеей: когда Джоев прикрыл однажды от пули Чермоева, он был тяжело ранен. Его, конечно, вылечили, но нервный тик так и остался на всю жизнь. Рюмина для Белецкой была опасна тем, что могла опознать в Виктории Львовне некую Ханум — инструктора боевиков Ахмада Чермоева по рукопашному бою и взрывному делу. Но многие в банде звали ее «Шайтан-кызы», что означает «Дочь дьявола». И там почему-то никого сильно не трогало, что она с бандитами иной веры... Итак, Джоев прилетел, устроился, сообщил Белецкой свой адрес, и она ночью отправилась туда, чтобы перепилить дужки у замков пожарных люков. Наверное, это было самой опасной фазой операции. Представь, что кто-то из жильцов застал бы ее за этим занятием: ни о какой инсценировке в таком случае не могло идти и речи. |