Онлайн книга «Искатель, 2011 № 05»
|
Раздалось несколько выстрелов. Стрелял третий боевик; все пули, к счастью, прошли мимо. А вместо последнего выстрела я услышал звонкий щелчок: патроны кончились. Нас разделяло несколько шагов, когда бандит, отбросив пистолет, сделал шаг в мою сторону. Он ступил в разлитую по полу сметану, а я в этот момент, чтобы максимально быстро сократить расстояние между нами, совершил кувырок через голову. В финальной стадии этого акробатического элемента, когда со спины я плавно перекатился на пятую точку, я резко разогнул поджатые ноги и нанес ими удар в голеностопные суставы своего противника. Удар был сильным, а сметана, в луже которой боевик стоял в тот момент, свела на нет почти всю силу трения. Ступни его ног поехали назад, а сам бандит, взмахнув руками, рухнул прямо на меня. Мне оставалось только подставить нож, что я и сделал. Лезвие с громким хрустом вонзилось ему в грудь. Вскакивая на ноги, я краем глаза успел заметить, что творится у входной двери. В проеме ее материализовалась рослая фигура Митрича с двустволкой в руках. Ружье было не заряжено: оба курка — спущены. Абдуллаев со звериным рыком бросился на хозяина дома, но был остановлен одним мощным ударом приклада в челюсть. Однако даже такой сильный удар не свалил бандита с ног, а лишь заставил его на секунду замешкаться. Но и этого мгновения Митричу было достаточно, чтобы схватить Абдуллаева за грудки и несколько раз подряд садануть коленом под дых. Когда же бандит на какое-то время потерял способность что-либо соображать, Митрич, недолго думая, просто окунул его голову в бак с питьевой водой. Тот самый бак в сенях, на котором я оставлял пистолет в свой первый визит сюда. Тут с колен поднялась Рюмина и заслонила от моего взгляда Митрича с Абдуллаевым, а в следующую секунду над моим ухом уже пролетала пуля. Она угодила в сервант позади меня, разбив вдребезги несколько тарелок. Я повернул голову направо и увидел Чермоева. На его лице была устрашающая решимость, в руке бандит держал пистолет Стечкина с дымящимся стволом. По-моему, я уже доводил до вашего сведения, что самая милая моему сердцу музыка — это свист пули. Точно. Именно с этого момента я и начинал свое повествование... ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ ...Огненный шар пробил наконец брешь в холодной броне облаков. Молодой острый луч полоснул по продрогшей земле, выхватил из серости промозглого дня разноцветные капли на траве, отыскал зарешеченное окно прокурорского кабинета. Солнечный зайчик запрыгал по столу, еще ярче вспыхнули от его прикосновений волосы Белецкой. Виктория сидела ссутулившись, безвольно опустив плечи; казалось, она вот-вот расплачется. Дубровин, участливо наморщив лоб, поинтересовался: — Что с вами, Виктория Львовна? — Ничего, — она сокрушенно затрясла головой. — Ничего. Но Стас!.. Как же он мог так со мной? А какой овечкой притворялся все это время! Убить человека из-за пошленькой ревности! Меня до конца жизни упрятать за решетку!.. Ответьте, Иван Петрович, неужели я заслужила это? — Трудно сказать, — ответствовал я. — Мне, к счастью, пока ни разу не изменяли. — Они, наверное, просто не успевали этого сделать, — предположил Дубровин. — Возможно. Но кто вообще говорит сегодня о неверности? Виктория Львовна, вы знали, кем в действительности является ваш Тимур? |