Книга Искатель, 2011 № 05, страница 6 – Александр Юдин, Андрей Ивахненко, Журнал «Искатель», и др.

Наверное, увольнение мое и было одним из тех немногих случаев, когда свои мозги я использовал не по назначению. Потому что около года назад (день тогда, помню, стоял теплый и дождливый) я почувствовал, что соскучился по всему, чем жил последние двенадцать лет. Меня стала донимать тоска по моим «жмурикам» — неважно, свежие они или «с душком», по звонкам среди ночи, по ребятам из нашего отдела и так далее.

Но... Вернуться обратно я уже не мог. Конечно, включи я задний ход, мою просьбу вряд ли оставили бы без внимания — это не проблема. Загвоздка в том, что задний ход включать я не привык. Так уж несколько неактуально воспитали меня родители, что Ванечка с детства взял себе за установку: сказанное или сделанное пересмотру не подлежит ни малейшим образом. И это не папино или мамино решение, это решение самого Ванечки...

Нет, порой занятно все ж таки иметь столь несравненно чудных старичков.

Итак, дорога назад была закрыта. Но с каждым днем росло во мне желание окунуться в азарт преследования, проникнуться тем неповторимым состоянием, когда до момента, где будет поставлена последняя точка, остается всего один шаг, а ты не знаешь, что этот шаг тебе сулит. Другими словами, мне снова захотелось не просто прикоснуться к делу, а растаять в нем, раствориться без остатка.

Поэтому неудивительно, что решение открыть собственное детективное бюро ничуть не крепло во мне. Зародившись, оно просто провалилось внутрь и тут же ухватилось якорем необходимости за самое дно моей натуры.

Открылся я относительно быстро. Во многом помогли прежние знакомства, кое-где — в кабинетах повыше — пришлось воспользоваться собственным «талантом» убеждения. И семь месяцев назад первый подъезд дома номер четырнадцать по одной из центральных улиц Ясноволжска украсила броская вывеска: «НАДЕЖДА» — Розыск пропавших и частные расследования.». Причем если двигаться по пятому маршруту трамвая от центра, то через три остановки вывеску моего бюро видно очень даже хорошо.

Кстати, вот она, эта вывеска над подъездом, ставшим за семь месяцев почти родным. Посмотрев на часы, я непроизвольно поморщился: мое опоздание составило пятьдесят пять минут. Сейчас меня ждет пронзительный взгляд пары синих глаз и поджатые в раздражении полные губки; прядь каштановых волос обязательно прикроет нахмуренный в негодующей решимости высокий лоб. Мне же, как не раз бывало, придется задрать взгляд в потолок, молча прошествовать в свой кабинет и поскорее прикинуться по уши погруженным в работу, дабы не выслушивать поток сентенций, выдаваемых спокойным, а потому доводящим до белого каления тоном.

Я достал с заднего сиденья репродукцию в рамке, завернутую в плотную бумагу (все-таки хорошо, что я купил ее вчера, просто в воду глядел!), и направился к подъезду. В предвкушении очередного клиента, покосился на белоснежный миниатюрный «Рено», припаркованный рядом.

Вошел, приготовившись к атаке, поздоровался:

— Доброе утро, Люба. Что новенького сегодня?

— Здравствуйте, Иван Петрович. — Она вела себя так, словно шеф прибыл на место минут за пятнадцать до начала работы. — У меня новые счета за телефон и электричество, а у вас новый клиент.

— Кто он?

— Это — она. — Люба кивнула на дверь моего кабинета. — Некая любознательная особа. За десять минут, проведенных в приемной, она задала миллиона три-четыре вопросов. Ну, например, где я приобрела такой элегантный жакетик и с какой целью кресло поставлено в правый угол, а не в левый. Или почему у нас над входом нет видеокамеры.