Книга Искатель, 2011 № 05, страница 4 – Александр Юдин, Андрей Ивахненко, Журнал «Искатель», и др.

Я пошевелился, голос снизу прозвучал глухо и протестующе:

— Может быть, вы с меня все-таки слезете? Или до вечера нежиться будем?

Я дал Светлане возможность выползти на свет божий. Сам с трудом уселся на полу, разорвал на себе рубашку, расстегнул бронежилет. Попытался глубоко вздохнуть, но резкая боль в груди помешала это сделать.

Я тяжело поднялся на ноги.

— Спасибо, Митрич, — проговорил я, кивая на его руку. — Спасибо. Тебе врач нужен. Есть у вас в деревне фельдшер?

— А зачем он мне? Я сам себе и фельдшер и хирург. — Митрич слабо усмехнулся: — Был бы женщиной, стал бы сам себе еще и акушером.

— Ну что ж, ни пуха тебе. А нам уже пора. — Я повернулся к Светлане: — Вы достаточно окрепли? До машины дойти сумеете?

— С какой это стати я должна с вами куда-то идти?! — возмутилась она. — То, что вы закрыли меня от пули, еще ничего не значит. Кто знает, может, вы в машине тюкнете меня чем-нибудь по голове, с трассы съедете и тело в лесу закопаете, чтобы без свидетелей... Вы вообще-то кто такой?

— Меня ваш муж попросил разыскать вас. Но об этом и многом другом — по дороге. Поехали, Светлана Сергеевна.

Я опять посмотрел на хозяина:

— Митрич, здесь ничего не трогай, оперов я вызову сам. До города рукой подать, так что приедут они скоренько. Ты им все расскажешь, ну а я потом твои слова смогу подтвердить. В общем, пожелай нам удачи, что ли?..

Он в ответ лишь неопределенно пожал плечами...

В машине Светлана спросила:

— Куда мы едем?

— В городскую прокуратуру. — Я развернул и сунул в рот абрикосовую карамельку на палочке. — Моя клиентка почти сорок восемь часов просидела на нарах. Через два часа истекает срок ее задержания. Я хочу успеть лично выразить ей свое восхищение и получить благодарность за проделанную работу. А теперь слушаю вас. Начните с самого начала, с того дня, когда впервые увидели Коцоева...

К концу нашего недолгого путешествия, мне была ясна вся картина. Целиком. От и до.

Толкнув массивную дверь, я пропустил женщину вперед, сам двинулся следом. В коридоре перед кабинетом с фамилией «Дубровин» я указал ей на жесткий деревянный стул:

— Присаживайтесь, позже вас пригласят, — и вошел внутрь.

— А еще, Виктория Львовна, — услышал я полный сердечности голос, — примите самые искренние извинения. Но вы должны понимать: такова наша работа — подозревать всех и вся. Благодарить же за скорое завершение дела вы должны...

Я откашлялся, две пары глаз уставились на меня в немом изумлении.

— А вот и тот, о ком писали все газеты, — растерянно пробормотал Дубровин и указал пальцем в мою сторону. — Его благодарите, Виктория Львовна... Что за вид у тебя, дружок?!

Я бросил взгляд в зеркало за дверью. Внешний вид мой действительно требовал объяснений. Правую сторону лица покрывала корка запекшейся крови, рубашка была разорвана, из-под нее выглядывал расстегнутый бронежилет. Не хватало пистолета наизготовку, но с ним меня просто не пустили бы в здание прокуратуры.

— Долго рассказывать, — ответил я. — Михайлов звонил?

— Звонил.

— Откуда?

— От Гатчина, из ФСБ. Сказал, что там такое, такое!.. А потом обещал рассказать все при встрече. — Дубровин посмотрел на часы. — Скоро должен подъехать... Ну? Так ты порадуешь нас?

Виктория подошла, осторожно коснулась моей щеки.

— Спасибо вам, Иван Петрович, — сказала она. — Если бы не вы, мне пришел бы конец. Я думала, что если еще всего несколько часов пробуду в камере, то сойду с ума. Спасибо...