Книга Искатель, 2011 № 05, страница 5 – Александр Юдин, Андрей Ивахненко, Журнал «Искатель», и др.

— Иван! — продолжал настаивать Дубровин. — Не трави душу. Чем все закончилось, я и глядя на тебя могу догадаться. А вот с чего началось?

— С картины, — улыбнувшись ответил я.

— Не понял. С какой картины?

Я достал и развернул очередную карамельку. Перевел взгляд на свою клиентку.

— Вот, Виктория Львовна знает, с какой...

Тремя днями ранее

Май на дворе в то утро свирепствовал. Погода стояла сырая, омерзительный ветер пробирал до костей. Девственную лазурь стальным панцирем стягивали хмурые облака, и ползли они настолько низко, что их, казалось, можно было разогнать обычной метлой прямо с крыши моей «хрущевки».

В сторону автомобильной стоянки, где каждое утро дожидалась меня моя «старушка», я двигался не спеша — на работу все равно опоздал. Любочка — мой секретарь и бухгалтер — попытается, конечно, устроить мне разнос, и не слабый, но я за те несколько месяцев, что мы вместе работаем, научился закрывать на это глаза. И тем не менее было бы просто восхитительно, если бы она в конце концов научилась закрывать глаза на опоздания своего патрона. К слову, совсем нередкие.

«Голубка» моя, дряхлая и давно не мытая, встретила хозяина радостным всхлипом отключаемой сигнализации. Совершая ежедневный утренний моцион вокруг машины, я с каждым шагом убеждался, что за минувшую ночь с нею не приключилось ничего злонамеренного: «дворники» были на месте, колеса тоже, фары своими грязными стеклами выражали мне искреннюю признательность за поистине отеческую заботу.

Покончив с обходом, я забрался за руль, запустил двигатель и по улицам, съежившимся от холодов, что насиловали город уже неделю, двинулся в направлении центра, к своему офису.

Предприятие свое — частное сыскное бюро «Надежда» — я открыл семь месяцев назад. Я — это Иван Петрович Панин, тридцатидвухлетний брюнет среднего роста с серыми глазами, внушающим уважение подбородком и отлично развитой мускулатурой. Развитой, впрочем, до разумных пределов. Мозги мои, разумеется, также всегда при мне, и во многих ситуациях пользуюсь я ими вполне рационально — работа в милиции учит этому всех. За редким, правда, исключением.

В прошлом я — оперуполномоченный отдела уголовного розыска УВД Ясноволжска. Проработал на этой должности без малого двенадцать лет, занимался делами об убийствах и тяжких повреждениях. Работа захватывала, увлекала, заставляла отдаваться ей так же, как отдается молодая жена своему супругу в первый месяц их обоюдного блаженства и медовой услады. Все было здорово, все было великолепно.

Но однажды произошел срыв. Я не консультировался у психиатра, поэтому не могу утверждать, являлось ли это нервным срывом, однако в какой-то момент я почувствовал, что устал. Устал от вида трупов, от вида их крови и разбросанных мозгов; меня стали приводить в бешенство ночные вызовы к местам происшествий, вызовы к начальству и ежедневные оперативки. Даже созерцание офицерского мундира мгновенно начинало вытягивать из меня приступы икоты. А уж о деятелях, являвшихся моими постоянными клиентами по долгу службы, говорить, я думаю, не стоит и вовсе.

Я много раз спрашивал себя: «А не рановато ли это со мной? Мне всего-то тридцать с небольшим. Что происходит?» Я задавал и задавал себе эти вопросы и, в очередной раз не найдя ответа ни на один из них, подал рапорт. Истинную причину своего ухода я, конечно же, не открыл никому. Объяснил лишь, что нашел себе другую, более высоко оплачиваемую работу.