Книга Этномир. Тур для чайников и проклятых мечей, страница 94 – Ева Бими

— Демид… — прошептала я, чувствуя, как холодок пробегает по спине.

— Он справится, — твёрдо сказал Ал. — Так что там внутри?

Внутри сундука, на ложе из ветхой, почти истлевшей ткани, покоилась длинная, изящная серебряная игла. Изящная, но не хрупкая.

— Неужели Кощеева смерть? — я рассматривая находку с недоверием.

— Не совсем, — тихо рассмеялся Ал. — Но в некотором роде — да.

— Звучит… многообещающе, — протянула я, осторожно извлекая артефакт из сундука. — И что она делает?

— Всё и ничего одновременно, — уклончиво ответил проводник.

— И как мы её используем? — Елисей с любопытством уставился на иглу.

— Ты должна уколоть ею себя, — сказал Ал, глядя мне прямо в глаза. Ни тени улыбки. — Так ты сможешь привязаться артефакт к себе.

— Ты шутишь? — нахмурилась я, но серьёзное выражение лица Ала говорило об обратном. Игла оказалась неожиданно тяжёлой для своего размера и обжигающе холодной, но постепенно её ледяной холод начал сменяться теплом, а затем — едва уловимой пульсацией.

— Поторопись, — с ноткой нетерпения попросил Ал. — У нас осталось не так много времени.

Нерешительно вздохнув, я выполнила его указание. Лёгкий укол, почти незаметный, и… ничего.

— И что, я должна что-то почувствовать? Озарение, прилив сил, голоса предков? — спросила я, слизывая с подушечки пальца выступившую капельку крови.

— Не ты. Это не для тебя. Это для него. — Ал задумчиво уставился на потолок пещеры. Там, наверху, звуки битвы окончательно стихли, оставив после себя лишь звенящую тишину. — А теперь спрячь её подальше, и никому больше не показывай.

— Погоди, — окликнула Ала, на всякий случай пряча иглу в нагрудном кармане куртки. — Для кого «для него»? Кого ты имеешь в виду? Демида?

Ал не ответил, внимательно вглядываясь в дальний выход из пещеры. Там, в сумраке узкого лаза, возникла тень. Сначала неясная, размытая, она постепенно обретала очертания — массивная голова, сгорбленная спина, пушистый хвост…

— Волк! — радостно воскликнул Ал, бросаясь навстречу косматому другу, совершенно забыв о нас.

Подбежав к Алу, Волк потёрся мордой о его руку, издавая что-то вроде тихого приветственного рычания, и практически мгновенно обернулся человеком, сжимая проводника в крепких объятиях. Вот уж радость от встречи…

После короткой заминки, мы двинулись вслед за проводником и Волком. Пещера постепенно расширялась, стены покрывались странными светящимися лишайниками, отбрасывающими призрачный свет. Воздух стал теплее, а запах плесени сменился ароматом хвои и смолы.

Игла в моей руке едва заметно потеплела, пульсируя всё сильнее, но никаких иных ощущений я не испытывала — только мерный ритм, будто сердце артефакта с неясными функциями билось в такт с моим.

Внезапно Волк остановился у развилки. Два туннеля — левый уходил вниз, в тёмную глубину, правый поднимался вверх, к едва заметному свету. Оборотень замер, принюхиваясь, затем решительно шагнул в левый проход.

— Почему туда? — спросила я у Ала, отчасти подозревая, что наш пушистый перевёртыш с собачьим нюхом ведёт в тёмную глубину не просто так.

— Потому что именно там выход к Прогрессу, — ответил он. — Дальше — по знакомым местам.

Внутри туннеля стены были покрыты странными руническими знаками, мерцающими в свете лишайников. С каждым шагом становилось всё темнее, но игла в моей руке начала излучать мягкий серебристый свет, освещая путь.