Книга Этномир. Тур для чайников и проклятых мечей, страница 113 – Ева Бими

— Меч… он… — прохрипел Елисей, пытаясь высвободить ладонь из липкой хватки металла. — Он… не отпускает.

Я шагнула вперёд, Ксард тенью последовал за мной, готовый в любой момент прийти на помощь. Вблизи меч казался ещё более зловещим. Он пульсировала тусклым светом, словно живое сердце. Я протянула руку, намереваясь коснуться клинка, но Ксард предостерегающе дёрнул меня за рукав.

— Осторожно, госпожа. В этом артефакте заключена древняя сила, — прошипел он.

— Да понимаю я, — тихо ответила я, не отводя напряжённого взгляда от острия меча. — Но нельзя же так и оставить Елисея в его власти.

И снова повернулась к царевичу. Тот стоял, словно изваяние, с трудом удерживая равновесие. Пот струился по его мертвенно-бледному лицу, одежда прилипла к телу. В глазах читалась мольба и отчаяние.

Из-за этого куска металла, дорвавшегося до лёгкой наживы, я, похоже, действительно рисковала остаться без руки, но времени раздумывать не было. Елисей вот-вот потеряет сознание, и тогда клинок окончательно подчинит его себе.

— А ну отпусти его, неадекват! — рявкнула на меч, протягивая к царевичу руку. — Мальчика мне тут вздумал портить, зараза ты эдакая?

Елисей сжал зубы, вены на его шее вздулись от напряжения. Клинок в его руке задрожал, испустив короткий, болезненный всплеск тусклого света. Меч сопротивлялся, пытался удержать власть над волей носителя.

На мгновение в подвале повисла абсолютная тишина. Даже дыхание Елисея замерло. Затем царевич глубоко вдохнул, зажмурился — и резко разжал пальцы.

Меч с глухим стуком рухнул на каменный пол. Клинок больше не пульсировал — он лежал неподвижно, обычный кусок металла, лишённый своей зловещей ауры.

Елисей покачнулся, и я бросилась к нему, успев подхватить, прежде чем он упал. Ксард тут же оказался рядом, поддерживая царевича с другой стороны.

— Получилось, — выдохнул Елисей, открывая глаза. Взгляд его стал ясным, осмысленным. — Я… я снова чувствую себя собой. Спасибо.

— Главное, что ты в порядке, — облегчённо улыбнулась я, покачивая в объятиях вымотанного до предела юношу. — Но больше не хватайся за эту штуку без крайней нужды, ладно?

— Согласен, — хрипло рассмеялся он, едва не отключившись у меня на руках.

Ксард помог нам усадить Елисея на скамью у стены. Тот всё ещё был бледен, но постепенно приходил в себя.

— Удивительно, — произнёс Ксард, искоса поглядывая на поверженный меч и поддерживая прильнувшего к его груди Елисея. — Вы смогли достучаться до него. Не силой, не магией, а словами. Возможно, Волк был прав насчёт вас.

— Говоришь, достучаться? — задумчиво повторила я, придирчиво рассматривая клинок, казавшийся теперь безобидным. — А это неплохая идея.

И с этой многообещающей мыслью я подхватила меч, несмотря на предостережения Ксарда не касаться артефакта.

— Мне тут сегодня предъявили, что я, мол, проклятье с тебя снять не смогла.

— Что за нелепость? — растерянно пролепетал меч, лишённый теперь былой самоуверенности. — Какое ещё проклятье?

— Неужели не помнишь? — я приподняла бровь, не сводя с него взгляда. — Ты тут всех подряд в марионетки превращаешь, Елисея едва не угробил, да и вообще ведёшь себя как последний…

— Я не виноват! — возмущённо взвился меч. — Это не я! Это проклятье, оно заставляет меня…

— О, так ты всё-таки помнишь? — усмехнулась я, предвкушая дальнейшее развитие событий. Меч замялся. Лезвие чуть заметно дрогнуло. — Но не переживай, я из тебя всю эту чернушную придурь выбью, склеротик ты недоделанный. Не стоит недооценивать старую добрую грубую силу.