Книга Сколько волка ни корми, страница 231 – Карина Володина

— Вран! – почти плачет Зима, почему-то не подходящая к нему и стоящая рядом с остальными. – Вран! Вран! Вра-а-ан!..

Бая замирает на мгновение. Замирает и ветер за её спиной – Бае кажется, что он превращается в чьё-то дыхание, щекочущее её шею сзади.

Бае кажется, что она понимает, почему Зима не может подойти.

Бая вновь видит эти колебания воздуха. Воздух вокруг Врана рябит вовсе не ветром – какими-то тенями, очертаниями, едва уловимыми наваждениями, расплывающимися в тот же миг, как только ты попытаешься их разглядеть. Тени ложатся Врану на грудь, тени смыкаются на его горле, тени сжимают его руки – и гудят, гудят, гудят, как далёкий улей пчёл. Но это не совсем жужжание – скорее клокочущее рычание. Слабые, клокочущие звуки вырываются и изо рта Врана.

— Вран!.. – бессильно шепчет Зима – и замечает Баю.

И не говорит ничего – но в её глазах ясно читается: «Помоги».

Бая делает к Врану шаг.

Воздух тут же смыкается и вокруг неё – о, этот воздух, эти тени совсем не хотят, чтобы Бая шла дальше. Всё становится плотным, сопротивляющимся, удушающим, плывущим перед глазами, размывающимся в неопределённые очертания. Бая с трудом разбирает нужное дерево, Бая с трудом разбирает Врана рядом с ним. Баю толкают в грудь. Баю хватают за ноги. Баю тащат назад за волосы, вцепившись в них грубой, властной хваткой: нет. Нельзя. Ты здесь лишняя. Тебя сюда никто не звал. Мы тебя не пропустим.

Но Бая упрямо делает ещё один шаг. Снова. И снова. Бае чудится, что она ступает не по земле, а по воздуху, вязкому, как топь, что у её сапог нет опоры, а тело вот-вот беспомощно упадёт в несуществующие ноги этих туманных теней – что у неё вообще нет никакого тела и она никак не может им управлять. На мгновение Бая забывает, как шагать. На другое мгновение Бая забывает, как делать вдох. На третье мгновение Бая не понимает, идёт ли она вовсе…

Но то, что привело её сюда, – другой, мягкий, прохладный воздух, щекочущий ветер, смутно знакомое дыхание, складывающееся в смутно знакомые слова, – не покидает её. Бая чувствует его – запястье холодит невесомым прикосновением, пространство вокруг становится немного свободнее, и Бае удаётся шагнуть. Удаётся найти глазами Врана. Удаётся вдохнуть и потянуться пальцами к поясу. Удаётся…

— Вран!

Пояс смыкается у Врана на животе. Щёлкает пряжка – небольшая волчья морда собирается воедино. Бая забывает все нужные слова – да у неё бы всё равно не повернулся бы язык, чтобы их произнести. Кадык Врана прокатывается вверх-вниз. Синева его глаз возвращается на место. Вран смотрит на Баю – но едва ли её узнаёт. Воздух, помогший Бае дойти, окутывает их полностью, укрывает своей прохладной защитой, дразнит воспоминания своим старым-старым, совсем забытым Баей запахом – а потом исчезает вместе с тенями.

«ЗРЯ, – отчётливо слышит Бая их прощальный шёпот. – ЗРЯ, БАЯ С БЕЛЫХ БОЛОТ. ВСЁ БЫЛО БЫ ИНАЧЕ. ВСЁ БЫЛО БЫ НЕ ТАК».

Вран сползает по стволу на землю. Бая опускается вместе с ним – Баю качает, ведёт из стороны в сторону, Баю совсем не держат ноги. Сегодня Вран почему-то не в красной рубахе. Сегодня на нём… старая рубаха Веша?.. Бая рассеянно думает, что это странно. Бая рассеянно думает: неужели Зима за всё это время не смогла сшить им новые рубахи?..

Зима не заставляет себя ждать – Бая слышит, как она срывается со своего места, как торопливо подлетает к Врану. Не к Бае с Враном – только к Врану. В глазах Врана появляется узнавание. Вран продолжает смотреть на Баю, не откликаясь на крики Зимы.