Книга Сколько волка ни корми, страница 229 – Карина Володина

Стаю боровов опять спугнули люди, и никто не может их найти. Кто-то перестарался с ласками в яркую лунную ночь и теперь не знает, как сказать об этом родителям, – похоже, стаю ждёт новое пополнение. Прилетела птица из племени Костяных пещер – не хочет ли Бая навестить их и приглядеть себе жениха? Прилетела ещё одна птица из Закатных лугов – их знахарю показалось, что он видел во сне кого-то, похожего на предка, но он не уверен – они с сестрой ещё моложе Сивера с Баей и никогда этих предков не видели. Не могли бы Бая с Сивером им помочь, ответить, и как можно скорее? Вот подробное описание того, что видел и чувствовал знахарь с того мига, как закрыл глаза, и до того, как проснулся. Кстати, перед сном у него болела голова. Это случайно не знак?

Бая валится на утоптанный пол своей землянки, тупо глядя в окно. Искры всё ещё нет – и, скорее всего, уже не будет. Если Искра не появляется здесь после захода солнца, то не появится и утром.

Луна почти полностью скрылась за низкими тучами, прихватив с собой звёзды. Жаль – Бая любит считать их перед сном. Это хорошо расслабляет. Бая помнит, что когда-то Лесьяра учила её и Искру складывать звёзды в созвездия, рисовать глазами тени волков, русалок и раскидистых деревьев – но Бая всегда была в этом слабовата. Бае просто нравилось смотреть на красоту неба, а не искать в нём некие очертания. Что-то хорошо само по себе, и не стоит пытаться разглядеть в нём своё.

Что-то хорошо само по себе…

Бае чудится, что колеблется воздух перед оконцем.

Совсем как вчера, на холме с Враном.

Бая прикрывает глаза. Бая не хочет думать о Вране. Бая не хочет, чтобы её взгляд искал в пасмурном небе не случайные узоры звёзд, а вполне определённую остроту его лица. Проведёшь две изломистые черты – и вот, смотри-ка, совсем как его скулы. Проведёшь ещё три – и вот пересекающие эти скулы рубцы…

По Бае пробегается холодный ветер.

Не свежий осенний ветерок – настоящий ветер. Ветер треплет её волосы, взбивает подол плаща, в который она закуталась. Бая заворачивается в него не потому, что ей холодно, – просто ей так уютнее. Просто так ей кажется, что она не одна. Что хоть кто-то лежит в этой одинокой землянке рядом с ней – даже когда в противоположном углу сладко спит Искра.

Ветер не утихает. Ветер лижет её лицо, призывно и требовательно. Ветер холодит её шею, колет её пальцы, ветер словно трясёт её за плечи – и Бая не выдерживает. Открывает глаза. Резко поднимается, оглядываясь.

Никого.

Как будто никого, но…

— Кто ты? – спрашивает Бая в пустоту. – Что тебе нужно? Я могу тебе чем-то помочь?

Бая помнит – подобным образом однажды появилась у них Мора. Солн рассказывал, как она пугала так же дозорных на холме – а потом Лесьяра всё поняла.

Но что должна понять сейчас Бая?..

Ветер не отвечает – только тянет дальше, вверх, подталкивает в спину, тянет за плащ вперёд: иди, иди, иди. Иди за мной.

Что ж.

Скажет ли Бая Сиверу, что её пригласил на ночную прогулку закравшийся в её землянку ветер?

Наверное, нет. Сивер решит, что Бая совсем спятила. Тронулась рассудком после встреч с Враном два дня подряд – безумие не заразно, но очень заразительно. Сиверу ли не знать – эта заразительность когда-то увела у него Веша.

— Хорошо, – говорит Бая. – Пойдём.

Бая думает на половине пути, поняв, куда несёт её этот ветер: Вран.