Книга Песнь безродного, страница 226 – Карина Володина

Мои глаза привыкают к свету, хлынувшему на нас из зала, только когда пятикурсники уже вовсю кружатся в танце. Мелькают клинки, стремительно меняются позиции, хлопает в такт трубной мелодии наконец-то замолчавший Генри Лазареску. Домнуле директор очень рад, что высосанные досуха «символическими штрафными санкциями» и уже умеющие ловко их избегать пятикурсники наконец-то выпустятся из академии, а на смену им придёт свежая высокородная кровь… Я сразу же нахожу глазами родителей рядом с мечтательно улыбающимся Коппелем, а вот Ивону найти гораздо сложнее: почему-то она в стороне, в окружении многочисленных братьев и сестёр Листера, и все они что-то очень активно обсуждают – настолько активно, что привлечь внимание Ивоны мне не удаётся никак.

— Ох, чёрт, – говорит Сильвана, когда музыка затихает на пару мгновений, сигнализируя нам: пора. – Ну поехали.

А потом гаснет свет.

Нет, это не «удивительная случайность», не «небольшая заминка», или как там ещё называет подобное Лазареску, – так и задумано. За несколько секунд, пока приглушена мелодия и выключен свет, наша орава из добрых сорока человек должна донестись в зал и занять свои места. Мастер Хэнрик решил, что это очень хорошая идея. Мастер Хэнрик считает это очень хорошей идеей который год подряд – Листер рассказывал мне, что его группа в своё время пользовалась этой паузой, чтобы улизнуть в дыру в стене (да, она была и тогда) или добежать до родственников и при включении света невозмутимо стоять рядом с ними, а не размахивать клинками в центре зала. У нашей группы таких желаний, впрочем, пока не возникло. Может быть, в следующем году. Чтобы не заканчивать очередной порцией «символических штрафных санкций» хотя бы первый курс.

Нам повезло, что мы стоим в самом конце, – что творится сейчас между четвёртым и вторым курсом, лучше не представлять. Сильвана крепче перехватывает мой локоть, Листер хлопает меня по спине, подталкивая вперёд, я вытягиваю левую руку, чтобы не врезаться ненароком в дверь, – и мы влетаем в зал последними, пропустив вперёд всех, кого только можно. Вперёд – и сразу направо, в самый угол, вымоленный у Александры всеми правдами и неправдами: «Да мы там всех сшибём, если вы выдвинете нас ближе, доамна Гросс! – заявляла Сильвана. – Доамна Гросс, ну вы ваще меня видели? Куда мне в даже предпоследний ряд?»

«Вас – видела, Ковач, – с лёгкой усмешкой кивала Александра. – Поэтому нет причин загонять вас в угол. Впрочем, как хотите».

Александра права – прибеднялась Сильвана совершенно зря. Ни одного лишнего движения, ни одной ошибки, ни одного просчёта, непринуждённая лёгкость и магнетическая грация – на Сильвану во время репетиций завистливо косилась даже Элиза. Все наши шутки о забытых танцевальных элементах – всего лишь шутки. Сильвана не забыла ничего и ни разу, Сильвана будто родилась для этого танца – хотя и относилась к нему едва ли с меньшим скептицизмом, чем Листер.

Зажигается свет – и одновременно начинает виться тонкая лента лиричной мелодии. Пятый курс – в самом центре, в окружении остальных. В руках пятикурсников застыли клинки, в наших – пока нет.

Первый барабанный бой – выхватить клинки и перейти в первую же, защитную позицию. Второй – клинки вверх. Третий – крест-накрест. Четвёртый.