Книга Песнь безродного, страница 213 – Карина Володина

Студенты торопливо поднимаются со скамеек (или не очень торопливо, в зависимости от того, могут ли твёрдо стоять на ногах после флоринского бенефиса или всё ещё трясутся от смеха). Выступление окончено – и из меня стремительно испаряется всё веселье.

Дан очень перед этими смотрами нервничал. Казалось бы, беспричинно: ни зрители, ни преподаватели не видят, что ты делаешь большую часть времени. То, что смотры – простая формальность, сказали Дану, кажется, все без исключения, даже Кюль. Правда, сразу после того, как назвал Дана «тормознутой каланчой». Смотры не воспринимал всерьёз абсолютно никто – только лениво грозил ими в начале семестра Листер, но быстро перестал этим заниматься, увидев лицо Дана.

Но возможно, один человек к нашим переубеждениям не присоединился. Тот самый человек, о существовании которого я вспоминал лишь изредка, когда случайно бросал взгляд на задние парты. Тот самый человек, с кем я порой сталкивался у Листера в дверях – а потом он быстро уходил.

Начинает моросить мелкий, едва ощутимый дождь. Флорин, уже сбежавший во двор, галантно предлагает свою охотничью куртку Элизе. Жюли, Дария Фаркаш и ещё десяток ожидающих здесь девушек – да я даже не помню ваши имена, когда же вы наконец отстанете? – с надеждой смотрят на меня. Сильвана хмыкает одновременно с Томой – но Томе явно не нравится такое единство мнений.

Я оглядываюсь.

Ферка преспокойно сидит в телефоне, даже не приподнявшись со скамейки.

Мастер Хэнрик не поведал нам, что привело его из комфортабельного пятизвёздочного отеля в Бухаресте в академический спортзал – причём как раз в тот момент, когда на полу лежал отходящий от антидота Дан. Я привык игнорировать параноидальные предположения Кюля, но одно, повторяемое им снова и снова в тот день, засело у меня в голове: Ферка. Именно Ферка вдохновил Дана принять сыворотку, а потом и помог её достать. Ферка и сообщил мастеру Хэнрику, как ответственный куратор группы, что один из студентов намерен сдавать нормативы по основам физической культуры не совсем законным способом, – и даже назвал примерное время сдачи. Ничем иным невозможно объяснить столь своевременную телепортацию мастера Хэнрика из Бухареста – ведь дорога оттуда в Мэгуру занимает в лучшем случае часа три.

Бог знает, додумался Дан о сыворотке сам или идею ему подкинул Ферка. Чем ближе были смотры, тем взвинченнее становилось состояние Дана – но мы, как обычно, не придавали этому особого значения. Ну это же Дан. Ну Дан же безродный. Ну наверное, все безродные волнуются перед такими событиями – особенно с такой неописуемой поддержкой от физрука. Да ладно, Дан, расслабься. Всё будет хорошо. Никто не собирается тебя заваливать.

Дан пришёл в себя ближе к ночи, но знаю я это только со слов: нас даже не пустили в лазарет, а потом в наших апартаментах объявился Листер, чтобы забрать его вещи.

«Спокойно, – сказал он, увидев побелевшее лицо Томы. – Фунар-дв… тьфу, ладно, чёрт с тобой, Тома, не паникуй. Я сказал, что у него был эпилептический припадок. Не связанный с сыворотками, антидотами и далее по списку. Лазареску любезно аттестовал его по всем предметам досрочно, включая этикет, и отправил домой. Дан уехал на каникулы. Увидите его в следующем году – или можете навестить его в Брашове хоть завтра, если вы не Фунар, который всё ещё под замком. Фунар, ты меня понял? Поговоришь с Даном по видеосвязи, я не выдержу ещё одного трёхчасового допроса в этой позолоченной пыточной».