Книга Песнь безродного, страница 190 – Карина Володина

— Ну а что ты ещё предлагаешь? – раздражённо интересуется Нила. – Мы высосали из него всё, что могли, мы уже сами как вампиры – но вампиры хотя бы получают от своих высасываний видимый результат, а мы можем только пялиться на фотку Стана на сайте из двухтысячных и говорить Листеру, что он облажался и что мы правы! Но пока что кажется, что облажались мы!

— Никто ни в чём не облажался, – отвечаю я миролюбиво. – Нила, ты его ученица. Я уверен, тебе нужно просто прийти в школу, и мы обязательно выясним что-нибудь ещё. Вот тебе и стимул узнать побольше о Римской империи.

— Да чихать я хотела на эту Римскую…

Нила внезапно замолкает. Резко поворачивает голову к подъезду – такому же жутковатому и однотипному, как и всё вокруг.

— Кто-то едет на лифте, – шепчет она.

Я тоже озадаченно смотрю на подъезд. При всём уважении к слуху Нилы, я не слышу ничего – да и как можно уловить звук лифта за массивной железной дверью?

— Так, – говорю я. – Думаю, нам правда пора вызывать…

Нила хватает меня за руку, рывком утягивая в глубь ельника.

— …такси, – договариваю я, задирая подбородок, чтобы в рот не лезла коварная еловая ветвь. Нила сказала, что это вовсе не ели, а некие туи– понятия не имею, что это такое. Нилу это очень развеселило. «О, садовники американского дворца домнуле Фунара ещё не высадили туи? Это большое упущение, домнуле Фунар».

По какой-то причине Нилу крайне забавляет и тот факт, что в нашем поместье работают садовники. По её словам, за сад Даскалу лично отвечает глава рода, отец Листера, – я в этом и не сомневаюсь. Я бы не удивился, если бы отец Листера отвечал вообще за всё и сразу – такая уж он выдающаяся личность.

— Тише, –угрожающе шипит Нила, делая страшные глаза.

Я печально смотрю на подъезд ещё раз. Подъезд, из которого, разумеется, никто не выходит, печально смотрит на меня. Ветки этих то ли елей, то ли туй ещё и мокрые, что-то уже начинает стекать по шее – нет, такой развлекательной программы я не выдержу.

— Я согласен погулять с тобой час по Брашову, если ты съешь ещё один сэндвич, – предлагаю я компромисс. – Нила, пожалуйста, давай обсудим твоего историка в другом месте, если тебе так этого…

Нила зажимает мне ладонью рот.

Господи. За что?

Я почти подхватываю её на руки, чтобы просто вынести из этих чёртовых лесопосадок, потому что моё терпение на пределе. Глаза Нилы округляются уже удивлённо, одна моя рука ложится ей на спину, второй я начинаю тянуться к её коленям…

И тут входная дверь открывается.

— Вот дерьмо, – неразборчиво выдыхаю я.

Стан выходит на улицу. В специфических чёрных очках и с тростью, длинные густые волосы спрятаны под шарфом, потрёпанное тёмное пальто сливается с порослью туй у крыльца. Освещение всё ещё оставляет желать лучшего, но этого проныру я узнаю при любых обстоятельствах – слишком часто я рассматривал его фотографии на школьных сайтах.

Стан идёт куда-то очень решительно и быстро. Тук-тук-тук, тук-тук-тук, постукивает трость – но она как будто ему и не нужна. Нила замирает, хищно напрягаясь всем телом, словно собираясь выпрыгнуть из наших кустов-переростков прямо на показавшуюся цель, – кого тут ещё нужно подозревать в вампиризме, думаю я.

Стан идёт, идёт, идёт… Доходит до тротуарного перекрёстка, поворачивает к автобусной остановке, ещё немного – и исчезнет в клочке пространства с неработающими фонарями… Я всё жду, что Нила последует за ним, что пружина, в которую превратилось её тело, наконец распрямится, катапультируя нас в сторону Стана, – но почему-то этого не происходит.