Онлайн книга «Песнь безродного»
|
— Да, Алин, я понимаю, как это работает, – кивает Нила ещё раз. – Я не спрашиваю о твоём плане – я спрашиваю о твоей цели. Твой мотив. Чего ты хочешь добиться? — Я хочу… – снова начинаю я. И снова запинаюсь. — …не воровать чужие места для медитаций и ночевать в апартаментах, а не во дворе академии? У нас тут комендантский час, Алин, ты вообще в курсе? Я вздрагиваю – Нила тоже. Мы синхронно оборачиваемся на голос. Голос Листера. Что ж, спасибо, что не Петера Саркади или Беттерса Кюля. Листер сидит на деревянном откосе одной из низких башенок, венчающих край балкона; его правая нога лениво свисает над проёмом продолговатого незастеклённого окна – видимо, оттуда он и вылез. Видимо, там он и стоял. Какое-то время. Вот только какое время? По лицу Листера не скажешь ничего. Он не выказывает подозрения или недовольства, мол: «Эй, ребята, что это за дворцовые перевороты в мою смену?» В общем-то, Листер смотрит на нас с обычной насмешкой – и чёрт разберёт, что она в себе кроет. — …места для медитаций? – только и переспрашиваю я. – Комендантский час?.. Листер вздыхает. Как ни сюрреалистично, одежда на нём действительно довольно… медитативная: свободная холщовая рубаха и такие же холщовые штаны, а ещё на Листере нет обуви. — Да, места для медитаций, Алин, что, ветерок продул твои нежные ушки? – хмыкает он, продолжая буравить меня потемневшими в ночном мраке глазами. – У твоего инструктора большая учебная нагрузка, надо же ему как-то восстанавливать ресурс? Что касается комендантского часа… Ла драку, ты же староста, приетенул меу[73]. Ты уж как-нибудь озаботь себя, изучи основные положения академии. Нила, о тебе я даже не говорю. Марш в кампус. Раз, два… «Три» растягивается в бесконечность. Вздыхает и Нила, неохотно поднимаясь с места; отвечает Листеру что-то по-итальянски – я не понимаю ни слова. Листер бросает итальянскую скороговорку ей в ответ… — Александра Гросс… – осторожно начинаю я, прощупывая почву. Листер мгновенно морщится. — Нет, – заявляет он, одним движением спрыгивая на крышу. – Нет, всё, бине, бине, беру свои слова обратно – никаких старостных делишек, никаких Александр Гросс и твоих претензий на их счёт. Просто улетучься отсюда и захвати с собой эту жрицу ночи. — Scusami?[74] – выпучивает глаза Нила. – Листер, ты что… Пожалуй, на этот раз мне не нужно повторять дважды. Я задвигаю на задворки сознания все вопросы об Александре Гросс и её усечённой методике обучения охотничьему этикету, послушно подхватываю Нилу под локоть – и проталкиваю вперёд, к окну башенки. Сам я забирался на балкон немного иначе, используя бывший фонтан под ним в качестве трамплина, но не думаю, что Нила оценит такой способ спуска. — Алин, нет, ну ты слышал… – возмущённо шипит Нила. Да, да, слышал – но, если Листер так деликатно притворился, что ветер продул не только мои уши, я предпочту не испытывать его терпение. Я подсаживаю Нилу на подоконник, забираюсь на него сам; Листер задумчиво провожает нас глазами, но ничего не говорит. Башенка крошечная и затхлая, заваленная полусгнившими матрасами и сломанными деревянными манекенами – и почти сразу же выходящая на узкую, богато украшенную каменную лестницу с непропорционально огромными ступенями. Туда я Нилу и тащу. — Он слышал? – спрашиваю я шёпотом, как только мы ретируемся от окна башни. |